Страж - Джефри Конвиц

Сжимая распятие во влажной руке, она поднялась со скамьи. Мягкий свет пылающих фитильков лился на нее. Она пошарила в кармане и вынула десятицентовик. Монетка была холодной; серебро вобрало в себя прохладу стылого ночного воздуха. Она бросила деньги в ящичек, взяла тоненькую свечку и, плача, поставила ее за упокой души своего отца. Но молиться за него не смогла. А стояла в каком-то оцепенении, уставившись на мерцающие огоньки.

Холодок пробежал у нее по спине, словно где-то распахнулось окно и подул ветер. Она взглянула на свечи; но язычки пламени не отклонились, воздух был неподвижен Но она что-то ощутила; возможно, так проявлялся подсознательный страх перед грядущим откровением. Кожу ее покалывало иголочками. Тьма вокруг сгущалась Элисон чувствовала, как та давит на нее. Она не вынесла бы подобного ужаса полнейшей пустоты, будь это где-нибудь еще, не в церкви. Страшась этой пустоты, она, осторожно переступая, побрела к исповедальне.

- Святой отец! - позвала она. Голос ее отражался от сводчатых перекрытий. - Святой отец!

Никакого ответа не последовало. Элисон подошла ближе, едущая, как сливается звук шагов с повисшим в воздухе звенящим эхом ее голоса.

Еще шаг. Снова по спине пробежал холодок. Она должна исповедаться.

- Святой отец. Нет ответа.

- Отец.., отец.., отец...

Элисон постояла молча перед исповедальной кабинкой. Отодвинула штору. Внутри было мрачно: затертые дубовые панели, маленькая обтянутая бархатом скамеечка. Встав на колели, она склонила голову, сложила руки и скорбно прошептала:

- Я согрешила, отец мой.

- Когда в последний раз вы были на исповеди, дитя мое?

Элисон вздрогнула, сердце ее бешено заколотилось Она судорожно глотнула воздух.

- Когда в последний раз вы были на исповеди? - Голос был глубоким и властным.

Элисон буквально задыхалась, не в силах опомниться от внезапного вторжения. Голос шел с другой стороны зарешеченного оконца, оттуда, где должен сидеть священник в отведенное для исповедей время - но не в глухую полночь, в пустынной темной церкви. И когда она звала, он не ответил.

В панике Элисон вцепилась в решетку.

- С вами все в порядке, дитя мое? Она колебалась:

- Святой отец...

- Да, дитя мое, продолжайте. Элисон отодвинула штору, готовая в любой момент выскочить из исповедальни.

- Вы священник?

- Конечно, дитя мое, - ласково произнес он. - Продолжайте.

- Я.., э.., но как...

- Я здесь для того, чтобы выслушать вас. Не бойтесь.

- Я боюсь, отец мой. Очень боюсь!

- Потому я и здесь - потому, что вы боитесь. Я здесь для того, чтобы избавить вас от страхов, выслушав вашу исповедь.

Элисон прижала голову к стене рядом с зарешеченным окошком. Священник ли он? Можно ли ему верить? Она должна поверить. Она должна покаяться и получить отпущение грехов. Но почему он не Отвечал, когда она звала его?

- Я восемь лет не была на исповеди. - Она замолчала.

- Да? - отозвался он.

- Не могу поверить, что так долго. - Голос ее дрогнул, - Зачем я здесь? выдохнула она.

- Чтобы быть услышанной, - отвечали с той стороны перегородки. - Я здесь, чтобы слушать. Элисон всхлипнула.

- Я грешна, отец мой. Я восемь лет не была в церкви. Я все отрицала. Я отрицала Христа. Я хочу возвратиться к вере и к нему. - Элисон запнулась. - Я должна рассказать все, что долгие годы таила в себе. - Не в силах продолжать она заплакала.

- Почему вы покинули церковь, дитя мое?

- Почему? - переспросила она, словно не поняв вопроса.

Снова воцарилось молчание, и наконец, глотая слезы, Элисон рассказала священнику о своем детстве, о былой своей преданности Богу, о начале сомнений и отрицаний. О том, каким ужасным человеком был ее отец. О его любовницах и пьянстве. Как он бил ее и мать. Как рушилась семья. И она рассказала о той ночи.

Затем, уронив голову на руки, она зашлась в душащем приступе кашля.

- Это все, дитя мое? - глухо спросил он.

- Нет, - отрывисто бросила она сквозь решетку.

- Так расскажите мне.

- Отец мой, я совершила прелюбодеяние! Я не знала, что он женат, когда познакомилась с ним.

- Да?

- Я подозревала, но боялась обнаружить, что люблю человека, Который поступает по отношению к Другой женщине так же, как мой отец поступал с моей матерью. - Она судорожно сглотнула, слюна обожгла горло, словно кипящая лава. - Его жена покончила жизнь самоубийством.

- Правда? - неожиданно спросил священник. - Именно это и произошло?

- Да, - пробормотала Элисон. Почему он сомневается? Он не верит ей? Или знает что-либо, что доказывает обратное? Нет! Это невозможно. - Только после самоубийства Карен Фармер я узнала о ее существовании. - Она снова замолкла в ожидании.

- Что-нибудь еще, дитя мое?

- Еще?

- Да, дитя мое.

- Нет.

- Нет, есть! Расскажите же мне! - Он словно ожидал услышать нечто конкретное. Элисон затаила дыхание.

- Я пыталась убить себя, - в отчаянии выпалила она скороговоркой, словно надеясь, что слова ее не будут поняты. - Дважды. Первый раз, когда обнаружила отца с двумя женщинами в постели. Второй раз - после смерти Карен. Я виновна, я ношу в себе зло.

- Кроме этого! - Он повысил голос. - Еще! Скажите мне!

Кроме этого? Он не желает больше слушать о самоубийствах? Или он все знает? Но это невозможно!

- Расскажите мне обо всем! - властно велел он.

- Я пребываю в состоянии ужаса. Я совершенно одна. Я больше не могу терпеть боль. - Она заикалась. - Кто-то хочет мне зла.

- Кто хочет вам зла, дитя мое?

- Не знаю, святой отец. Возможно, человек, который, я думала, любит меня. Майкл. - Она подождала ответа; он ничего не сказал. - Я видела людей в доме, где я живу, потом обнаружила, что их на самом деле не существует, и однажды ночью я...

Элисон замолчала. Нет, об этом она не сможет рассказать, даже нуждаясь в прощении.

- Что произошло той ночью?

- Я испугалась шагов и убежала прочь из дома, - И?

- Я заболела. - Элисон вспомнила больницу. - Сегодня Майкл повел меня в музей. Там была фигура женщины, которую я видела в доме. Она мертва, да, она мертва. Майкл наверняка знал, что она там! Я ничего не понимаю.

Элисон провела языком по потрескавшимся губам и сказала:

- А потом я пришла сюда.

- Это все?

- Да.

- Есть же еще что-то! - вскричал он. - Расскажите мне!

Элисон сквозь решетку могла чувствовать его дыхание.

- Что еще произошло той ночью, когда мы выбежали из дома? Расскажите мне!

Стены будки задрожали от громовых раскатов его голоса.

- Расскажите мне! - громко повторил он.

- Нет, - умоляла Элисон. Пот струился по ее лицу.

- Говорите, дитя мое. Расскажите все, что вы должны рассказать.

- Я видела своего отца, - с трудом выдавила она из себя.