Погибшая страна - Г. Берсенев

— Попытаемся проникнуть на поверхность!

Ибрагимов направил тракторы в отверстие. Нажал на выключатель. И перед глазами расположившихся на подводках путешественников мелькнули калейдоскопические очертания прорезываемой ими воронки. Минута — две, и тракторы всплыли на поверхность…

Был вечер. Багровый закатывающийся шар солнца сиял над синей гладью океана…

Подводки стояли в виду небольшого острова. Берега его были покрыты густой тропической растительностью. Метрах в ста к востоку красовалось громадное кольцо атолла.

Колония живых кораллов образовала водоем, кишащий множеством морских животных и рыб.

— Вот вам и об’яснение, как возникал коралловый остров, — смеялся Ибрагимов, указывая на атолл.

С этими словами он провел через ворота рифа в лагуну оба трактора.

Небольшой водоем изобиловал различными морскими тварями. Их будто втиснули в тесный аквариум. Трупы погибших оседали вместе с водорослями, заполняли дно атолла, готовя плодороднейшую почву.

Лагуна мельчала из года в год и превращалась в коралловый остров.

Трудно передать восхищение путешественников, долго не видавших земного дня, когда они остановились в самом центре обширного кольца.

Голубая прозрачноость неба, блеск солнца, свежий воздух, насыщенный ароматом морских испарений, мерный плеск набегающих волн за пределами лагуны — все это опьяняло их.

Освежившись купаньем, путешественники улеглись на высоком коралловом утесе в тени кокосовой пальмы и, глядя сверху в прозрачные воды лагуны, отдыхали, наблюдая за жизнью ее обитателей. На дне шевелились спруты. Они обладают удивительным свойством менять окраску под цвет дна, что помогает им обманывать добычу. Отвратительные животные по целым часам просиживают на месте, игриво потряхивая бородавчатыми щупальцами.

Местами виднелись гигантские каракатицы, набросавшие плавниками на свои спины груды камней, чтобы стать незаметными для своих жертв. Они набрасывались на неосторожных рыб, крепко охватывали добычу и выпускали ее с прокушенным черепом и высосанным мозгом. Подводный мир кишел хищниками; каждый миг жизни в нем был полон беспощадной борьбы. Даже безобиднейшие с виду животные, медузы, и те были страшнейшими врагами рыбешек, которых они оплетали студенистой слизью и пожирали.

В немногие часы, проведенные на атолле, путешественники оказались неожиданными свидетелями кровавой борьбы исполина-омара с набросившимся на него спрутом. В этой борьбе, как это ни странно, победителем оказался не спрут. Своими зазубренными клещами омар так сдавил щупалец напавшего гада, что тот, извиваясь от боли, немедленно обратился в бегство. И долго еще таскал он за собою вцепившегося омара, пока наконец не оборвался щупалец… Впрочем, это не страшно было спруту: утерянный член вновь отрастает у него.

Ибрагимов надел водолазный костюм и опустился на дно. Он шел среди морских змей-пеламид и окружившей его стаи серебристых макрелей. Играя с морскими коньками, он весело отбрасывал паутину окружающих его тряпичников-рыб и наполнял захваченную корзину устрицами. Полный радостного ощущения душевной умиротворенности и физической силы, Ибрагимов взбирался на донные холмы, опускался в низины, расхаживал там, где в коралловых зарослях скрывались скаты и в чаще водорослей таились многочисленные враги человека.

Наконец он показался у берега. Бодрыми шагами выбрался он на отмель и разоблачился.

Приземистый юнга, всегда смеющийся и торопливый, не мог сдержать любопытство, увидев впервые раковины жемчужницы в принесенной Ибрагимовым корзине. Разбив несколько раковин, он нашел в одной из них маленькую фигурку. Находка представляла собой золотое изваяние туземного бога морей. Его металлическая поверхность была покрыта тонким слоем жемчужной массы.

Путешественники с изумлением рассматривали грациозную вещицу.

— Наследие далекого прошлого, — поучал Ибрагимов. — Когда-то туземный жрец бросил в море жемчужницу, вложив в нутро крохотную статуэтку. Это было своего рода жертвой морю. Теперь эта жертва вернулась к нам уже не как дань суеверию, а как материал для пытливой исследовательской мысли.

Наступила ночь, темная и звездная, какими так богаты тропики. Экспедиция расположилась на ночлег под сенью кокосовых пальм. Устрицы и различные виды рыб оказались хорошим ужином, которому участники экспедиции воздали должную честь.

Обмениваясь больше жестами и знаками, чем словами, путешественники молча созерцали свечение моря.

Лагуна светилась и горела. Чуть всплеснется волна, и тысячи искр вспыхнут голубоватым светом… Море играло загорающимися и меркнущими огнями, прибрежные камни также сияли переливчатыми отблесками. Даже на омытом волнами блестящем песке вспыхивали следы только-что пришедшего человека. Там и сям то занималось, то замирало феерическое свечение. На дне зажигались морские звезды, сияли медузы, венерины пояса.

Трудно было сказать, что чудеснее — далекое звездное небо или переливающая огнями морская пучина…

… Ранним утром, когда зеркальная гладь лагуны играла перламутровыми тонами зари, экспедиция отправилась в дальнейший путь.

Тракторы перевалили крутые склоны атолла. Солнце взошло на безоблачном небе. Бирюзовый океан плескался пенистым прибоем.

Скрывшись в тесной каюте подводок, экспедиция погрузилась на двести метров. Назначенный срок истекал. Через три часа исследователи обязаны были явиться на электроход.

Сквозь прозрачные стенки подводок они любовались окрестностями. Лучи прожекторов прорезали воду, освещая далекие скалы. Танки неслись мимо холмов и водорослевых зарослей.

Развив максимальную скорость, подводка пересекала ущелья, перелетала через хребты и углублялась в котловины. Но вот ей преградил дорогу высокий горный кряж.

Почти отвесные стены его уходили далеко в высь.

— Знаете, что? Попробуем пробраться через природные тоннели! — предложил Ибрагимов, указывая на туманные очертания зиявших впереди провалов.

Преграждавший путь подводный кряж, очевидно, являющийся основанием острова, состоял из мягких известковых пород. Течение промыло в подошве горы большие трещины и нагромоздило груды скал. Путанный лабиринт был неизвестен, но достаточно обширен для подводки, поэтому путешественники рискнули.

Увлекаемые не слишком сильным течением, подводки вошли в широкий проход. Кругом, влево и вправо, вверху и внизу залегали черные впадины катакомб. Нащупывающие дорогу лучи прожекторов ломались в изгибах.

Исследователи избрали длинную, почти горизонтальную галлерею, показавшуюся им началом сложной системы сквозных тоннелей. Она была значительно шире и прямолинейнее других, поэтому выбор остановился на ней.