Соглашение о неразглашении - Скотт Вестерфелд

Однако, это было СОН из Ада.

Любой намек на природу Тайны — вербальное откровение, намеки жестами, рисуночные подсказки к разгадке, публикации в любом средстве информации, даже в тех, которые еще только будут изобретены на просторах вселенной и вечности — и я буду возвращен сюда вниз живо и перманентно. То есть, прОклят.

Усекаете, в этом и была фишка, которую Старый Чесака всегда закладывает в свои контракты. Я должен буду держать рот на замке — и весьма жестким образом.

Но все-таки я подписал. Как я уже сказал, это был чистый рефлекс.

А потом принялся за работу.

В нашем бизнесе главное — заполучить художественного директора. Гадес 2.0 был апгрейдом главным образом графическим, поэтому существенна была помощь в области пикселов высокого качества. Я решил взять Харриет Кауфман, свободную артистку, которая и прежде работала с "Falling Man", и которой можно было довериться и попросить никому больше в фирме не говорить о моем маленьком левом проекте.

К этому моменту тело мое ожило — укол адреналина заново запустил в работу сердце — и я коматозно валялся на госпитальной койке. Теперь, когда я был только полу-мертвым, Гадес вокруг меня стал слегка размытым, но все еще продолжал функционировать там внизу. Чтобы дать мне возможность начать побыстрее, Дьявол дал мне напрокат компьютер с быстрым сетевым коннектом.

Поиск знакомых удостоверил, что Харриет он-лайн, поэтому я послал ей срочное сообщение. Оказалось, что моя бессмертная душа без вмешательства телесных пальцев печатает гораздо быстрее, гораздо аккуратнее и с лучшей пунктуацией.

<думала, ты мертв!!!> отозвалась Харриет.

<Не-а, просто близок к смерти. Нашел тебе работенку.>

<разве ты не убился на пожаре? ты в госпитале, верно?>

<Просто стукнуло. Но я, кстати, еще в коматозном. Работаю удаленно, прямо из Ада.>

<ЛА?>

<Нет, из *настоящего Ада*. Но скоро вернусь в НЙ. А пока был внизу, получил работенку.>

<это извращенная шутка?>

<Нет, Харриет. Я же сказал, я меня есть для тебя работа. $$$!>

<кто реально говорит?>

<Это Я! Послушай: кто еще это может знать? Помнишь, когда я напился в твоей квартире — мы пытались, но не смогли?>

<ок! ок! но ты еще в коматозном?>

<Тело на койке. Душа в Гадесе.>

<вот это да. наконец поняла. ты *мертвый* и ты установил какой-то модуль мертвеца о котором всегда говорил.>

Увидев эти слова, я вздрогнул, потому что всегда говорил, что имею модуль мертвеца, вставленный глубоко в системе "Falling Man" на случай, если партнеры решат от меня избавиться. Я говорил, что если раз в неделю не наберу особый код, моя мертвецкая программа распознает мое отсутствие и активизируется, неистово уничтожая все хранимые компанией данные. Это страховка на случай, если меня вдруг отрежут от офиса, или, еще хуже, от опционов акций компании. Однако, истина заключалась в том, что я так и не озаботился вставить мертвецкий софтвер. Слишком много хлопот. Кроме того, как и в случае с ядерным оружием, заслуживающая доверия угроза массированного возмездия вполне достаточна для поддержания мира.

Харриет продолжала:

<значит это просто посмертная разговорная программа изобретенная чтобы задурить мне голову если ты помрешь. ты запрограммировал ее чтобы напомнить мне случай в моем доме как гнусно с твоей стороны.>

<Нет, это настоящий Я, а не говеный болтливый софтвер.>

<докажи>

<Тест Тьюринга? Я из могилы обращаюсь к тебе за помощью, а ты устраиваешь мне ПЕРЕТРАХАННЫЙ ТЕСТ ТЬЮРИНГА?!>

<ок ты его прошел. только ты мог пройти тест тьюринга будучи мертвецом.>

<Спасибо.>

<ладно ты что-то говорил о работе?>

Я ввел Харриет в курс дела, объяснив, кто наш клиент и чего он хочет, однако ничего не сказал о плане оплаты. После небольшой дискуссии я решил дождаться пока буду ходить по земле перед тем, как стану нанимать еще сотрудников. Я решительно не желал рассказывать о послежизни целой тьме надоедал. Кроме того, я не забывал про соглашение о неразглашении.

Несколькими часами позже мои веки начали подрагивать, и я обнаружил себя в полумире между госпитальной палатой в ЛА и моей клетушкой в Аду. Сам Дьявол, словно некий гордый и радостный супервайзер, подошел, чтобы пожать мне руку и попрощаться.

"Когда же я узнаю Тайну?", прервал я церемонию.

"После доставки продукта. Уж сами постарайтесь, чтобы вас до того не сбил случайный автобус."

"Я буду очень внимателен."

"И не забывайте о нашем маленьком пункте о неразглашении", добавил он.

"Клянусь мамой."

Он жестоко улыбнулся моей самоуверенности. Я видел по его глазам, что он явно ждет, что я не выдержу, рассыплю горох и навечно попаду в его когти. Я начал было говорить что-то храброе.

Но в это мгновение иной мир растаял, и я вернулся в реальность. Яркие огни, жесткие простыни, и неостановимое громыхание моего сознания — целый мир боли. Оказалось, что даже небольшие ожоги первой степени могут довести до последних пределов страдания.

Я захлебнулся криком и замахал руками. Кто-то стиснул мое предплечье и я почувствовал укол морфина.

Поэтому теперь я знаю вдобавок каково это — быть на Небесах.

Вместе с Харриет мы проделали хорошую работу.

Для новой лавы Ада мы воспользовались пакетом движения жидкости, созданного известными гидрофойл-дизайнерами из Германии. Расширив его параметры небольшой добавкой собственного кода, мы добились причудливого поведения вязкой лавы — наши огненные озера трепетали так же, как лужи под дождем в Техасе. Под поверхностью прятались жерла яростных гейзеров, периодически извергаясь, чтобы выхлестнуть жгучий туман на жестокий ветер преисподней. Харриет выкрасила лаву в зловещий бордовый цвет с текстурой отсканированных фотографий моих еще тогда не заживших, в струпьях, ожогов, и пронизала извилистыми венами ослепляющие глазки ярко-красного электрически-жгучего цвета.

Горы мы решили построить фрактально. Любая зазубренная скала была у нас достаточно остра, чтобы поцарапать алмаз, каждый раздирающий выступ камня иззубрен бесконечно уменьшающимися гранями на гранях, острых как бритва, вплоть до микроскопического уровня. Можно было порезаться просто глядя на такое.

Так же фрактально мы подошли и к Стиксу 2.0, сделав его бесконечно извилистым, бесконечно длинным. Безграничный барьер между мирским и вечным.

Работая бок о бок с Харриет, я видел проект отраженным в ее глазах, их стальная синева загоралась миллионами красных точек нашей палитры гибели и проклятия. Моя рука часто лежала у нее на плече, когда мы горбились перед мониторами по двадцать тысяч баксов за штуку, и я ощущал трепет ее души в напряжении мускулов, тянущихся от шеи до компьютерной мышки в ладони. Образы Ада заводили ее, расширяя ее зрачки до капель ртути в огне нашего виртуального иного мира. Она была на крючке, пригвождена к рабочему месту, ее пронзали первобытные сексуальные отклики на видения смерти.