Золото - Сизя Зике

Когда мы добираемся до пляжа, уже десятый час вечера; мы в Рио Оро, часах в двух пути от Карате. За последнюю мелочь покупаю несколько лепешек и какие-то газированные напитки, которыми делимся на троих. Диана и я решаем переночевать на месте. Чтобы избавиться от нашего носильщика, растущая симпатия которого к нам становится уже надоедливой, я показываю ему дорогу дружеским хлопком по спине и говорю, что завтра встретимся в Карате. Тот уходит в ночь, несколько дезориентированный, но довольный, что заработал немного денег и завел новых друзей.

Мы пробуем заснуть на пляже, но, несмотря на усталость, сон не приходит. Нам мешают жара, комары и сырой песок. Рассвет встречаем с радостью. Мне хочется кофе и сигарет, но у меня нет ни одного сентаво.

* * *

На рассвете мы выходим в Карате. По дороге я замечаю на песке следы черепахи. Яйца сложены буквально в тридцати сантиметрах под поверхностью. Забираю десяток, остальные засыпаю. Мы съедаем их сырыми - это наш завтрак. После этого сидим на пляже, но тут появляется туземец на лошади.

- Привет!

- Привет! Куда идете?

- Идем в Карате.

- Я тоже.

- Отлично. Так уж случилось, что моя жена чертовски устала.

И, не давая ему времени начать расспросы, прошу его сойти с лошади, подсаживаю Диану в седло и даю ей рюкзак.

Несколько остыв от подобной наглости, тип, не говоря ни слова, сопровождает меня на своих двоих. Потом он вешает шпоры на шею и начинает речь, продолжающуюся до самого Карате. В одиннадцать часов старик показывает нам деревянный дом в европейском стиле и говорит:

- Карате. Это дом канадцев, управляющих шахтой. Мой зять живет с другой стороны, метрах в пятидесяти отсюда. Пошли со мной, выпьем кофе.

Мы подходим к домишке из дерева и пальмовых листьев, с крышей из оцинкованной жести. Два голых мальца играют на пороге с поросенком. Из заботливо подшитого гамака поднимается какой-то тип и здоровается со стариком.

- Добрый день, дедушка. Как здоровье?

- Хорошо, Салтарана, слава Богу. Глянь, я привел тебе двух французов, которые пришли сюда из Хименес.

- Французы? Очень хорошо, проходите, присаживайтесь.

Он придвигает к нам два хромых стула и зовет жену.

- Эй, Негра, приготовь кофе, у нас гости. Вы голодны, перекусить хотите?

Пока я помогаю Диане сойти с лошади и беру рюкзак, Салтарана крутится, отгоняя детишек, глядящих на нас с раскрытым ртом. Совершенно обессиленные мы присаживаемся в тени.

Салтарана - это низенький тип с быстрыми движениями; выглядит он симпатично. Пока мы пьем кофе, его глаза внимательно изучают нас.

- И что вы хотите здесь делать, золото искать?

Пока я с ним разговариваю, хозяйка предлагает Диане принять душ. Салтарана живет здесь уже два года и немножко сотрудничает с канадцами, оказывая им мелкие услуги.

- Грингос имеют мало дел с орерос, и я у них работаю связником, а Негра у них убирает. Их двое, управляющих шахтой: мистер Билл это менеджер лагеря, а Факинг - главный механик.

- Факинг?

- Ага, его так называют, потому что он употребляет его через слово. Идиот! - подводит итог Салтарана.

После этого он вытаскивает весы и небольшую бутылочку, высыпает оттуда золото и взвешивает его, в то время как старик пересчитывает деньги. Салтарана объясняет мне, что они торгуют друг с другом. Старик покупает у него золото, которое он сам скупает у орерос. В этих местах весь бизнес концентрируется на подобных делишках.

- Салтарана предлагает, чтобы мы с Дианой оставались у него.

- Места хватает, - говорит он.

Говоря это, он приоткрывает грязную занавеску и показывает на двухэтажную кровать. Я поворачиваюсь к Диане. Наши взгляды встречаются. Это вам не Ритц, скорее всего, это одно из самых грязных мест, встреченных нами с тех пор, как мы вместе. Только выбирать не из чего, приключения требуют и каких-то неудобств. Поэтому приглашение принимаем.

- Вот и прекрасно, - говорит Салтарана, - тогда я смогу уехать.

Я непонимающе таращусь на него.

- Понимаешь, охота развеяться, но я же не могу выехать на достаточно долго, потому что могут все растащить. Как-то по возвращении я нашел двери выбитыми, свистнули все кухонные горшки. Но раз вы останетесь тут, я могу без проблем поехать в Хименес. Устраивайтесь поудобнее, запасов полно.

И уже через несколько минут все - он сам, жена и два малыша - уезжают на старом мотоцикле. А ведь знакомы мы всего пару часов.

Остаток дня провожу в расслабухе - мы валяемся с Дианой на пляже и едим. Вечером, пока она готовит ужин, иду в пульперию, продовольственную лавку в паре метров. Спиртное означает ночную жизнь. Пульперия - довольно большой, хорошо освещенный дом, откуда доносятся крики и отзвуки пьянки. Когда я вхожу, какой-то едва держащийся на ногах тико толкает меня, выбегая на двор, чтобы там выблевать все внутренности. Бар полон, и много типов уже валяется без сознания на полу. Пульперия довольно просторна: она состоит из складской части, где держат мешки с рисом, фрижолес и другими товарами первой необходимости, и бара, отделенного стойкой с десятками бутылок гварро. Воняет блевотиной и разлитым спиртным. Каким-то образом проталкиваюсь к бару; за стойкой царствует гринго, которому помогает миловидная официантка - он наливает клиентам и орет на пьяниц. Это высокий блондин, лет сорока, чрезмерное употребление спиртного пропахало на его лице глубокие морщины. Он замечает меня и подходит:

- Так ты тот самый француз, что приехал сегодня? Рад познакомиться, меня зовут Бретт, - говорит он, протягивая руку.

- Я тоже рад, меня зовут Хуан Карлос.

- Ты один? Говорили, что ты приехал с очень красивой женщиной. Знаешь, здесь новости расходятся очень быстро, и все сходятся в пульперии.

Бретт прерывается, чтобы послать матом какого-то тико, делающего непристойные жесты его жене.

- Слушай, я уже не выдерживаю, тут кретин на кретине. Единственное, что умеют, это нажираться и бить друг другу морды. Я здесь уже три года, и мне все осточертело. Счастье еще, что все свое золото они пропивают у меня. Ну а ты, что тебя привело сюда? Хочешь испытать счастья, ища золото?

- Да, про Карате мне рассказал Уэйн. Говорил, что здесь интересно. Ага, и просил передавать тебе привет.

- Уэйн, тот самый старый придурок! Все еще торгует золотом? Как-нибудь его прибьют. Выпьешь чего-нибудь?

- С удовольствием.

Бретт счастлив, имея возможность поплакаться в жилетку европейцу.

- Ты глянь на этих развалин, - говорит он, показывая на двух худющих стариков, которые как раз вошли в пульперию со старенькой магнитолой в руках. - Каждый вечер они приползают сюда со своей чертовой музыкой. У них всего две кассеты, и мне приходится слушать это всю ночь. Живут здесь же, над нами. Им уже лет по девяносто, а вместе живут уже лет десять. Ругаются друг с другом как будто сто лет женаты!