Книга без переплета - Инна Гарина

Михаил Анатольевич осторожно выглянул в коридор - никого, вышел крадучись и, прислонясь к стеночке, вытер пот со лба. Теперь что... в одном конце коридора была дверь, ведущая в приемную Басуржицкого, где наверняка сидел чертов секретарь, а в другом - тоже дверь.

Неизвестно, куда она вела, ибо уж она-то оказалась запертой. Тем не менее Овечкин все свои надежды возложил именно на нее и принялся исследовать накладной замок. Специалистом по замкам библиотекарь отнюдь не был, однако при виде винтиков, коими тот крепился к двери, даже он сообразил, что всякий винт можно отвинтить. И вспомнил про шкафчик с хирургическими инструментами, где можно было отыскать для этой цели что-нибудь подходящее. Он собрал все свое мужество и вернулся в "виварий". Отыскал нужный инструмент и догадался прихватить с собой тот самый стул с железными ножками, чтобы заблокировать ручку двери, откуда мог вломиться секретарь, заслышав подозрительный шум. И приступил к делу.

Если бы всего несколько дней назад кто-нибудь сказал Овечкину, что он окажется способен на столь разумные и отважные действия, он не то что не поверил бы, а скорее, даже и не понял бы, о чем идет речь. Однако сейчас, вместо того чтобы лежать в обмороке среди "экземпляров" Басуржицкого, он корпел над дверным замком, и у него что-то получалось. Он отвинтил все, что можно было отвинтить. А то, что не отвинчивалось, а держалось и цеплялось, препятствуя его выходу на свободу, одним рывком выдрал с корнем. Шум при этом, конечно, получился немалый и очень подозрительный. Но когда бешено запрыгал стул на дверях в другом конце коридора, свидетельствуя о бдительности секретаря, перед Михаилом Анатольевичем уже открылся долгожданный, невозможный, прекрасный и несомненный путь на волю. Ибо за этой дверью оказался черный ход.

Михаил Анатольевич швырнул на пол все, что держал в руках, и побежал вниз по лестнице еще резвей, чем когда-то от домового. Он не думал о том, что совершил все-таки этот немыслимый поступок - побег, не думал о погоне и не думал о пережитом ужасе. Он думал об одном - только бы застать Никсу. Только бы успеть до ночи!

* * *

Расставшись с цыганкою, Никса Маколей поспешил домой. Но не до отдыха ему было и не до спокойного сна. Молодой король надеялся, что за время его отсутствия Миша Овечкин мог позвонить, а то и вовсе вернуться домой... очень ему не хотелось верить странной цыганке. Ибо та под конец разговора и на цыганку-то не больно походила, забыв про положенные ей по роли ухватки и выражения. И почему, в конце концов, он должен был ей верить? Зачем Хорасу Овечкин? Если только из-за талисмана...

Выходило так, что пути их с Овечкиным и Хорасом удивительным образом переплетались. Ведь не мог же в самом деле Хорас, столько времени скрывавшийся, вдруг взять да обнаружить себя, похищая Овечкина из-под носа у Никсы, если у него не было на то серьезной причины!

Он все еще надеялся, что это не так, что цыганка наврала. Однако когда добрался до дому и баба Вера сказала, что никаких известий не было, Никса совсем пал духом. Ничего не оставалось, кроме как ждать сомнительных вестей от старой женщины с невероятно безобразным лицом и взглядом, который невозможно вынести. Да... никакая она не цыганка. При воспоминании о ее взгляде бестрепетный воин невольно поежился. Трудно было объяснить, в чем заключалась столь отвращающая сила этих глаз. Но мнились они двумя провалами в бездну, откуда нет возврата...

Молодой король довольно долго расхаживал по комнате, не находя себе места, и наконец не раздеваясь бросился на кровать, чтобы дать отдых хотя бы усталому телу, если не голове. На душе было тяжко. Никаких следов Хораса, а Овечкин... при мысли о том, что этот маленький кроткий человек, столь простодушный и добрый, мог оказаться в руках у проклятого чародея, Маколею делалось совсем худо. А вдруг все-таки сам Никса тому виною, вдруг Хорас прибрал Овечкина лишь потому, что тот мог на самом деле каким-то образом помочь Никсе в его поисках?!..

Он только закрыл глаза, надеясь отвлечься от тягостных мыслей и заснуть, как раздался звонок в дверь, прозвучавший в этот поздний час словно гром небесный. Никса даже подскочил от неожиданности. И сразу же позвонили еще раз. За тонкой стеною заскрипели пружины - то добрая старушка-хозяйка заворочалась на своей кровати, и Никса заторопился открыть, пока она не проснулась.

Он распахнул дверь и увидел Овечкина.

- Слава Господу! - на радостях воскликнул Маколей в полный голос, позабыв о позднем часе. - Это вы!

Он попятился, пропуская Овечкина в прихожую. И радость его немедленно сменилась растерянностью и тревогой. Ибо выглядел Михаил Анатольевич так, словно сбежал с того света и был преследуем по пятам всеми псами преисподней.

В глазах Овечкина горели диковатые огоньки, и взгляд его блуждал. Михаил Анатольевич осунулся. Михаил Анатольевич оброс короткой разбойничьей щетиной. Он и ростом сделался как-то чуточку выше...

- Вы дома! - выпалил он вместо приветствия. - Идемте со мной, побыстрее, умоляю вас... я все расскажу по дороге. У вас есть деньги на такси?

- Есть, - коротко сказал Никса, сразу подобравшись и приготовившись к действию.

- Возьмите какое-нибудь оружие, - потребовал Овечкин, ввергнув этим Никсу в состояние крайнего изумления. Но решив, что удивляться не время, молодой король быстро проверил, на месте ли его стилет - единственное, что можно было спрятать под одеждой, - и сунул в карман пачку денег.

- Скорее!

Михаил Анатольевич развернулся и ринулся обратно на улицу. Маколей помчался следом.

В такси, по дороге на Петроградскую, Овечкин довольно сбивчиво изложил Никсе все свои приключения. Тот слушал его, ничего не понимая поначалу, но когда Михаил Анатольевич дошел до посетителя Басуржицкого и описал его оригинальную внешность, настроение и выражение лица у короля мигом переменились.

- Хорас! - воскликнул он и ударил себя кулаком по колену. - Цыганка была права! Но дальше, умоляю вас, Миша, дальше!

- Ах вот это кто! - с несвойственным ему злорадством сказал Овечкин. Ладно же, берегись, Хорас! Только бы нам не опоздать...

Вряд ли Никса Маколей понял что-нибудь из его рассказа кроме того, что Хорас затевает очередную злодейскую интригу, на сей раз против какой-то принцессы, ибо Михаил Анатольевич спешил и путался в словах, опуская несущественные подробности вроде своего побега. Но королю и этого было вполне достаточно.

- Я не думал, что уже так поздно, - сказал Овечкин, напряженно всматриваясь в несущиеся навстречу огни фонарей и автомобилей. Оказывается, я просидел в этом виварии весь день, пока нашел дверь... тупица!

- Вы молодец, Миша, - сказал Никса. - Мы успеем, уверен. Сударь!.. нельзя ли быстрее - плачу втрое!