Водяной нож - Паоло Бачигалупи

Такие материалы писали многие; подпитывать интерес чужаков к гибнущему городу несложно. Дешевая сентиментальщина. Порнуха для школьников.

У Финикса было лишь одно отличие от десятка умирающих городов Техаса, Алабамы и всех прибрежных городов мира: его убивали не только изменение климата, пылевые бури, пожары и засуха, но также город-конкурент.

Анхелю понравилось, как часто Люси возлагала вину на Вегас. Кэтрин Кейс была посвящена целая глава, равно как и Управлению водных ресурсов Южной Невады, а также таинственным обстоятельствам, при которых был взорван ЦАП.

Аналитика была не очень-то глубокой. На Кейс многие собирали материалы. Королева Западной пустыни, Королева реки Колорадо, все такое. И многие обратили внимание на то, что после взрыва на ЦАПе Лас-Вегас немедленно прекратил забирать воду из озера Мид, держа уровень чуть выше водозаборного сооружения № 3.

Анхелю было приятно, что Люси хотя бы чуть-чуть разобралась в том, как устроен его тайный мир, однако в целом получилась дешевка.

А вот вторая книга… Во второй книге была глубина.

Книга про убийства. Книга про трупы.

После первой, слезоточивой книги Люси молчала несколько лет, и за это время она изменилась как писатель. Вторая книга была про Финикс, на который всем плевать. Про Финикс, в котором статистика убийств приближалась к уровню рождений в Штатах Картелей. Про Финикс, в котором отчаявшиеся люди продавали своих детей. Хроника гибели на совершенно ином уровне – и, насколько мог судить Анхель, Люси оказалась в самой гуще событий.

Раньше она вела репортаж по ту сторону черты. Теперь же это было что-то личное, более похожее на дневник, в который она писала по ночам. Горький текст, сырой, открытый и интимный, наполненный безумием, чувством потери и разочарованием. Такой дневник мог бы вести человек, который теряет рассудок.

Она тонула. Она погрузилась слишком глубоко, и город тянул ее на дно. Хулио хватило ума выбраться и не умирать за Финикс, но эта журналистка…

У Анхеля было такое чувство, что ради материалов она отправится даже в ад.

И теперь она занялась Джеймсом Сандерсоном. Судя по ее статьям, именно история с водным адвокатом – ее последний бой.

Анхель изучил фотографии.

Загорелая кожа, безумные светло-серые глаза. Она стала аборигенкой. Каким-то не поддающимся описанием способом она превратилась в абсолютное воплощение Финикса. Когда он встретил ее в морге, то сразу почувствовал связь между ними.

Он ее понимал.

И она понимала его.

Анхель подошел к окну и стал смотреть на умирающий город. На толпы и клубы на бульваре, пытающемся быть похожим на Вегас. На людей, которые притворяются, что у них есть жизнь. На людей, которые носятся сломя голову, мечтают о недостижимом будущем.

Над ними сиял рекламный щит: «ФИНИКС ВОЗРОЖДАЕТСЯ».

Когда Люси Монро писала свою первую книгу, она едва понимала, что такое Финикс, или что такое Вегас, и что такое потеря. Теперь она знала.

– Есть шанс, – пробормотал Анхель, – что она знает очень многое.

Глава 14

Для Люси золотая анонимная карта в бумажнике Джейми выделялась, словно горящий маяк. К клубу вроде «Апокалипсис сегодня!» он не подошел бы и на пушечный выстрел. Ему нравился джаз и темные бары с мальчиками, а не грубый шик казино и клубов Золотой мили. И уж совершенно точно не пошлость и постмодерновые клише «Апокалипсиса сегодня!».

«Апокалипсис сегодня!» был одним из тех клубов, где калифы и пятаки снимали отчаявшихся девушек из Техаса. Джейми никогда бы до такого не опустился.

– У него в названии восклицательный знак, – однажды заметил Джейми с тоской.

– Может, это ирония, – возразила Люси.

– Нет. Он появился потому, что налоговые льготы Финикса трахаются с наркодолларами.

Однажды вечером они ехали по Золотой миле, объезжая шлюх из Техаса и разыскивая человека, который продал бы Джейми пузыри.

– Позиция комитета по воде заключается в том, – сказал он, – что экономическое развитие необходимо и что развлекательные заведения, привлекающие деньги со стороны, обладают преимуществом при распределении воды. Только меня не цитируй.

Золотая миля была попыткой Финикса построить Лас-Вегас к югу от реки. Оттянуть капитал от игорной столицы – поступить с Вегасом так же, как Вегас поступил с ЦАПом.

Результаты были жалкие; и все же, несмотря на неспособность города перенаправить поток долларов, на Золотой миле открылись бары, рестораны, казино и клубы, и определенные доходы стали поступать; пятаки любили погулять за стенами Тайяна, а калифы – заехать с ночевкой на выходные. Иностранцам нравилось днем смотреть на смерть, а по ночам до беспамятства зажигать.

Поэтому заведения вроде «Апокалипсиса сегодня!» процветали.

– Может, нам, в Комитете по восстановлению города, тоже нужно использовать восклицательные знаки, – мрачно заметил Джейми. – ФИНИКС! ВОЗРОЖДАЕТСЯ!

Поэтому, когда Люси просматривала в морге вещи Джейми, анонимная карта выделялась, словно рекламный щит Комитета по развитию Финикса – сплошные восклицательные и вопросительные знаки.

Она припарковала пикап и взяла маску. По вечерам ветер усиливался. Она надеялась, что еще одной бури не будет, но решила подстраховаться.

У входа в клуб мужчины с бычьими шеями, в масках «Си-Кей баллистик» с логотипом «Апокалипсиса» проводили металлоискателями вдоль мужчин и женщин, стоящих в очереди, прижимали пальцы к наушникам-«капелькам», выслушивали инструкции и щурились от летящего в лицо песка. Девушки в облегающих платьях вставали на цыпочки, шептали обещания, предлагали взятки, чтобы проникнуть за бархатный канат. Богатым пятакам и калифам пропуском служили хорошо пошитые костюмы.

Но, увидев Люси, охранники исполнили свой долг и не дали ей войти. Все – от маски до джинсов и майки – говорило им, что в клубе ей не место.

В конце концов она очутилась в переулке, где закурила электронную сигарету с гашишем на пару с барменшей, у которой был перерыв. К удивлению Люси, барменша узнала Джейми на фото.

– Постоянно его вижу, – сказала она и затянулась. На кончике сигареты вспыхнул лиловый световой индикатор.

– Точно?

Барменша медленно выдохнула.

– Я же сказала, нет? Хреново дает на чай, если учесть, с кем он тусуется.

Это было в стиле Джейми.

– А с кем он тусуется?

– В основном с пятаками, с людьми из Тайяна. – Она пожала плечами. – С дадунами.

– С дадунами?

– Ты не в курсе? – Барменша рассмеялась. – Ну, ты понимаешь – da dong[23]. «Бить в дырку». – Она показала на пальцах. – По-китайски, так? – Она раздраженно скорчила гримасу, заметив недоумение Люси. – Ой, да ты что? Так шлюхи из Техаса говорят китайским боссам. Единственная фраза на путунхуа, которую они знают. Тут полно проституток, которые твердят пятакам-китайцам: «Дадун, дадун, дадун». Меня тошнит, они даже тоны правильно не выговаривают.