«Если», 1994 № 01 - Брайан Олдисс

Именно поэтому «зеленые» так зависят от политического устройства государства: фискальная и налоговая политика являются для них начальными условиями. При определенных «исходных данных» существование этого слоя становится невозможным.

Второй слой назовем «красным». Люди, в нем живущие, пользуются во взаиморасчетах рублем. Это основная часть населения городов, все так называемые госбюджетники. Конвертируемая валюта для представителей этого слоя — сокровище, способ сохранить свои сбережения и защитить их от фискальной агрессии государства. Вполне возможно, что бездефицитный бюджет и существование «красных» несовместимы.

Третий слой назовем «черным». К нему принадлежат люди, для которых даже рубль является труднодоступным или дефицитным средством обмена. Это прежде всего те, кто в последние годы перешел к выращиванию продуктов питания на собственной или арендованной земле и к натуральному обмену. Представители этого слоя мало зависят от рынка и политических поветрий.

Разумеется, представители этих слоев комбинируют доходы для удовлетворения своих потребностей, потому возможны «красно-черное» и т. п. сочетания.

Еще раз повторю, что «цветное» расслоение связано с потреблением, а не с отношениями производства. Основные инвестиционные потоки в российское производство будут, очевидно, определять потребности слоев с зелеными оттенками. Другого основания для развития производства, похоже, нет.

ИСТОРИЧЕСКОЕ ВРЕМЯ: БЕЗ ПОЧВЫ, БЕЗ ИДЕОЛОГИИ

Из всех измерений времени сейчас актуальным становится настоящее. Будущее неопределенно, а прошлое за- несколько октябрьских дней потеряло свое структурообразующее значение. Сегодня не действуют никакие моральные нормы и оценки, историческое обоснование политических действий становится ненужной роскошью, и вопрос о том, что подумают потомки, просто не возникает.

Остатки социалистических мифологем, которые служили основанием для объединения групп, называвших себя постперестроечными политическими партиями, изжили себя и уже вряд ли смогут стать основой для их идеологической консолидации. Новые мифы, в основе которых лежит деление на «наших» и «демократов», конструируемые сейчас и победителями, и побежденными, лоскутны, ситуативно выгодны. Однако они слишком одиозны, чтобы заместить реальность, основные конфликты в которой связаны совсем с иными. социальными отношениями.

Очевидно, основной особенностью политической жизни до следующего фазового перехода будет деидеологизация, переход к чисто расчетным методам формирования как элементарных политических партий, так и политических союзов и блоков, сочетающаяся с видимой аморальностью политиков, их продажностью в прямом и переносном смысле этого слова.

Прямое построение политических идеологем из потребительских интересов «цветных» экономических слоев вряд ли будет приемлемым даже для самих представителей этих слоев.

Поэтому идеологическое конструирование в предвидимом будущем не получит легальной социальной базы и останется беспочвенным в прямом смысле этого слова.

ПРОСТРАНСТВО ЖИЗНИ

После октябрьских событий радикально меняется и логика регионализации, то есть развертывания административно-территориальной структуры реального социализма в пространство человеческой жизни. С августа 1991 года процесс шел как противопоставление периферии центру, как борьба с центром за статус в отношениях присвоения-отчуждения. Это были простые отношения «перетягивания каната», когда в каждом политическом действии центра периферия усматривала для себя новые возможности (и стремилась их использовать), и новые ограничения, против которых тут же выступала, угрожая ростом политического суверенитета. В конечном счете эта логика должна была привести к распаду России как государства.

После октября центр перестает определять направление регионализации. Власти регионов тепёрь будут, наверное, исходить из экономической целесообразности, что обещает гораздо более сложные отношения… За два года сформировалось рыночное пространство, в котором связи между регионами в куда меньшей степени, чем ранее, опосредуются центром. Тем не менее эти связи контролируются через транспортные тарифы и межрегиональную транспортно-энергетическую инфраструктуру. Вполне возможно, что в ближайшее время регионализация примет формы хозяйственного объединения соседних областей, краев и республик, рамки которых будут определяться транспортными и энергетическими издержками и совместной борьбой этих объединений за приватизацию энергетики, транспорта и связи.

В то же время усилятся деструктивные процессы внутри субьектов федерации. Города бывшего федерального и областного подчинения, сельские административные районы гораздо более активно включатся в политическую жизнь России, следуя логике регионализации дооктябрьского периода. Вполне возможно, что в конце концов в результате административной реформы (или революции) сегодняшние субьекты федерации распадутся на свои административно-территориальные субъединицы, но последние останутся интегрированными в хозяйственные обьединения, сформированные исходя из минимума транспортных и прочих издержек. Они, возможно, станут новыми субьектами российского государственного устройства.

ВЛАСТЬ НА ФЕДЕРАЛЬНОМ УРОВНЕ

Структура управления государством в результате октябрьских событий становится в значительной степени авторитарной, а идеологией носителей исполнительной власти становится монетаризм в его крайнем варианте.

Федеральные органы исполнительной власти в октябре 1993-го потеряли внутреннюю основу своего существования, которая определялась противостоянием Верховному Совету и съезду. Началось оформление полярных группировок.

До октября искатели привилегий и льгот маневрировали между правительством, Верховным Советом (Центробанком) и администрацией президента. Теперь поле маневра сузилось.

Вполне возможно, что администрация президента сейчас заменит Верховный Совет в его роли лоббистской структуры, представляющей интересы промышленников и аграрников. Вследствие неоднородности состава правительства возможны внутренние конфликты, которые скорее всего закончатся переходом представителей аграрного и промышленного лобби в администрацию президента, что усилит разногласия между правительством и администрацией.