Поймать ночь - Шеррелин Кеньон

- А твой отец?

Юриан напрягся при упоминании Страйкера, главы Спати даймонов, которого контролировала породившая его Разрушительница.

- Я не знаю. Когда Десидериус ушёл, он психанул в верховном зале, расколов его на части. - Его лицо ожесточилось. - Он продолжает выкрикивать мое имя, и я не могу понять почему. Возможно, он узнал, что я жив.

Ашерон отвёл взгляд в сторону.

- Что происходит, Эш? Уверен, что ты знаешь.

- Нет, не знаю. Разрушительница молчит. Я ничего от нее не слышу, и меня это больше всего беспокоит. Она никогда не молчала в наших сражениях.

Юриан ругнулся, понимая, к чему ведет эта ситуация.

- Что могло одновременно их так разделить?

Ашерон выразительно заиграл желваками.

- Предполагаю, что Страйкер послал Десидериуса, чтобы испытать меня. Однажды Деси увидел, что это действует, и доложил об этом Страйкеру, тем самым, дав так нужное ему подтверждение.

- Подтверждение чего?

Ашерон внимательно прошелся по нему взглядом.

- Кто он на самом деле для Аполлимии.

Юриан присвистнул.

- Да уж, это свёло его с ума. Может нам повезёт, и они с Разрушительницей убьют друг друга.

Тот бросил на него такой взгляд, что Юриан шагнул назад.

- Извини, - быстро произнес он.

Ашерон начал расхаживать взад и вперед. Его одеяние мрачно развевалось, серебристые каблуки цокали по чёрному мраморному полу. Смотрелся он устрашающе.

- Зачем Десидериус пытался захватить тело Табиты?

- Что ты имеешь в виду? - спросил Юриан.

- Он пытался завладеть ею, когда я был рядом. Когда я выбил его из нее, он накинулся на меня.

Бессмыслица. Это же было так глупо… хотя, ведь это был Десидериус.

- Почему он предпринял попытку, зная, кто ты?

Эш тихо и зловеще засмеялся.

- Не думаю, что Страйкер поделился с ним такой информацией. Он бы не посмел. Иначе бы подорвал свой авторитет в Калосисе.

Дельное замечание.

- Я так полагаю, главный вопрос в том, кто станет донором тела.

Ашерон приподнял голову, словно только что догадался о чем-то.

- Он гонится за Кирианом или Амандой. Так как он не смог добраться до тела Табиты и моего, то наверняка будет искать того, кого они знают и кому доверяют. И это следующее, что тебе надо выяснить. Страйкер меня блокирует, поэтому я ничего не чувствую относительно Десидериуса.

- К твоему сведению, я начинаю чувствовать себя тут пушечным мясом. Многие в Калосисе будут радоваться тому дню, когда Страйкер перережет мне горло. Если кто из них узнает, что я шпионю за ними, то отправят назад к тебе по частям.

Ашерон криво и зло усмехнулся.

- Ничего. Я просто снова тебя соберу.

- Спасибо, босс. И эта мысль тревожит меня еще больше. Надеюсь, Шалтай-Болтай не захочет свалиться со стены, ладно?

Лицо Ашерона снова ожесточилось.

- Иди, Юриан.

Склонив голову, Юриан шагнул назад и перенес себя в Калосис.

Прислушиваясь, Ашерон безмолвно стоял в своем тронном зале. Он по-прежнему ничего не слышал от другой стороны. Снова блеснули молнии, засвистел ветер за оконными стеклами.

- Поговори со мной Аполлимия. Что ты делаешь?

Но впервые за одиннадцать тысяч лет, она хранила полное молчание.

Единственно, что он услышал в тишине своего разума, так это слабый голос своей сестры. «Будь осторожен в своих желаниях, младший брат, они имеют свойство сбываться».

Табита повесила телефонную трубку после разговора с Амандой. В то время как она рассказывала ей о нападении Десидериуса прямо рядом с их домом, Кириан и Талон забинтовывали Нику рёбра.

- Я боюсь, Вал, - произнесла она, положив трубку. - Действительно, боюсь. Я все еще слышу голос Аманды, рассказывающей о сне, где они умирают. Я знаю, ты ненавидишь Кириана, но…

- Ты не права. Это он меня ненавидит.

Табита качнулась, когда Валериус заключил её в крепкие объятия, в которых она и вправду нуждалась. Он бережно прижал её к груди, одной рукой играя с её волосами.

Она вдохнула его пряный, приятный аромат, успокаивающий ее даже больше, чем прикосновения.

- Ашерон не даст ей умереть. Ты знаешь это, - утешая, произнес он.

- Очень на это надеюсь, но вот ее видение…

- Всё может измениться. Как всегда говорит Ашерон «Судьба бессильна перед волей человека». То, что она видела, было одним из возможных исходов.

Табита захлебнулась слёзами, представив, какой станет её жизнь без Аманды. Она не сможет этого вынести.

- Я не могу потерять свою сестру, Валериус. Не могу. Мы всегда были одним целым.

- Ш-ш-ш, - прошептал он и нежно поцеловал её в макушку. - Уверен, она чувствует то же самое по отношению к тебе. И клянусь своей жизнью, ни одна из вас не должна бояться потерять другую. Я буду начеку.

Табиту изумила его нежность, Валериус явно никогда ее не показывал, даже самому себе.

Она отстранилась, чтобы посмотреть на него.

- Как могли твои братья убить тебя?

Он мгновенно ее отпустил и сделал три шага назад. По его лицу, она поняла, что этот вопрос причинил ему глубокую боль.

- Извини, Вал. С моей стороны это было бестактно.

- Всё в порядке. В те времена все было по-другому.

Очевидно, это его стандартный ответ на любой вопрос, но этот вывод слишком прост, чтобы с ним согласиться.

- Мне нужно позвонить Отто, чтобы он привёз нам ужин. Не знаю как ты, но я голоден.

Табита кивнула, предоставляя нужную ему передышку. Не оглядываясь, Валериус вышел, оставив её одну в библиотеке.

- Что ты нашла в этом ублюдке?

Она быстро повернулась на неожиданно прозвучавший позади голос, и увидела высокого мужчину ростом с Вала, сердито уставившегося на неё. Одетый в чёрные джинсы и футболку, он был невероятно красив с аккуратной эспаньолкой, коротко стриженными чёрными, как смоль волосами и ярко-синими глазами.

- Кто ты такой, черт побери?

- Зарек.

Это неожиданное имя застало её врасплох. Так вот он, печально известный мальчик для битья, живший в доме Валериуса в Риме. На первый взгляд, братья были схожи только ростом и цветом волос.

Табита скрестила руки на груди, без страха глядя ему в лицо.

- Так значит, ты тот гад с молниями.

Он зло рассмеялся на её оскорбление.

- На твоём месте я бы поостерегся. Нет закона, запрещающего мне поджарить и твою задницу.

Она усмехнулась, не принимая угрозу всерьез.

- Уверена, что так оно и есть. Да только Эш убьёт тебя, если причинишь мне вред.

- Пускай попробует, но вряд ли у него что получится.

Табита втянула воздух сквозь зубы в ответ на его дерзкий тон.

- А ты самонадеянный, да?

Зарек равнодушно пожал плечами.

- Итак, что ты тут делаешь? - спросила она.

- Я наблюдал за вами.

Ей стало противно от его признания и от мысли, что он мог видеть. Она брезгливо вздрогнула.

- Ты сексуальный извращенец!

Его глаза опасно сузились.

- Вряд ли. Уверяю тебя, что вовремя отводил глаза, когда вы начинали свои дерьмовые любовные утехи. Однажды я уже был слеп, и не хочу возвращаться к этому.

- Тогда зачем ты наблюдал за нами?

- В основном из любопытства.

- А сейчас ты здесь. Зачем?

- Потому что мне интересно, с чего это свояченица Кириана трахается с таким, как Валериус.

Табита презрительно усмехнулась.

- Это не твоё дело, чёртов приду…

Она умолкла, так как комната завращалась вокруг нее.

Внезапно библиотека Валериуса исчезла, и она оказалась в зеркальном коридоре, где увидела отражение себя и Зарека.

- Где мы?

- На Олимпе. Хочу тебе кое-что показать.

Зеркало перед ней замерцало и изменилось. Они в нем больше не отражались.

Вместо этого оно показало ей прошлое.

Она увидела древнюю холщовую палатку, внутри которой находился привязанный к деревянному каркасу окровавленный мужчина, мучимый пытками. Он кричал, моля о милосердии на латыни, в то время как другой человек избивал его шипастой плетью.

Съежившись, Табита закрыла уши, пока избиение не прекратилось, и вперед вышел мужчина в римских доспехах.

Это был молодой Валериус. Его угрюмое заросшее лицо явно нуждалось в бритье, доспехи заляпаны пятнами крови. Он выглядел уставшим и неопрятным, как будто не спал несколько дней, тем не менее, его окружала аура королевского превосходства.

Он хлестнул водой в лицо мужчине.

- Скажи, где они будут переходить?

- Нет.

Слова Валериуса, приказывающего солдату продолжать избиение мужчины, эхом отозвались в ее голове.

- Твой любовник ослепил меня, - прорычал Зарек ей на ухо, а зеркало затуманилось и вскоре прояснилось, показывая двух маленьких мальчиков.

Один лежал на земле, свернувшись калачиком, пока другой избивал его плетью. Один из ударов попал мальчику прямо в глаз. Закричав от боли, он прикрыл глаз чумазой рукой.