ЗЕМЛЯКИ ПО РАЗУМУ - Олег Готко

Они дружно развернулись, но тут из сумерек лестничной клетки родилась темная фигура и зловещим голосом произнесла:

– Где пистолет?

От неожиданности Димка попятился, а Длинный икнул. В руке у бандита блеснуло лезвие ножа.

Давно известно, что инстинкт самосохранения есть даже у червяков. Следуя стратегии выживания, приятели перьями под порывом ветра взлетели на этаж выше и заняли круговую оборону. Местный экстремист, правда, за ними не погнался, чем их немало не только удивил, но и порадовал. Вместо этого он зло сплюнул и решительно позвонил в квартиру Саньковского.

– Как она могла перепутать этого урода с Семеном? – чуть слышным шепотом спросил Длинный у друга.

– Все из-за черных очков, – предположил тот. – Я тоже знакомых в очках редко узнаю...

– А нож с топором?

– У страха глаза велики, – Самохин поучительно поднял указательный палец. – Народ врать не станет.

                                                                                                                                                               ***

– Я назову его Фасилиясом, – поделился Тохиониус сокровенной мыслью с духом вождя. – Пусть малыш никогда не забудет доброго человека, с которым свела его нелегкая...

– Очень добрый бог, – согласился тот, – но я хочу домой.

– Иди и скажи ему, что мы с тобой придумали, – пришелец потянулся в тесном аквариуме и легонько шлепнул первенца по клюву. – Кому сказано, не ешь рыбок!

Тот недовольно пискнул.

– Да, так я и сделаю, – воздух шевельнулся и дух исчез, чтобы появиться на половине Семена в тот момент, когда снова прозвучал звонок.

Василий сидел на кухне и делился впечатлениями о жизни с остатками портвейна. Услышав, что опять пожаловали гости, он недовольно зарычал.

– Открывай, господин. Не бойся дьявола. Мы справимся, – дружелюбно известил его призрак вождя.

– Тебя еще здесь не хватало, самоуверенный параноик, – простонал вполголоса Рында и в который раз споткнулся о проклятую дверь. – Да неужели здесь некому убрать эти проклятые дрова?! – и щелкнул замком.

– Отдай табельное оружие!!! – чуть не плача и размахивая ножом, завопил очередной посетитель.

– Ты кто? – окаменел от неожиданности Васька.

– Старший лейтенант Горелов! – оттолкнув его, милиционер ворвался в квартиру.

Вождь, в отличие от Рынды, сразу признал этот голос. Действуя из лучших побуждений, он выдернул из-под Семена покрывало. Тот упал на пол и глухо застонал.

– Вонючий бог! – услышал Горелов и попятился. Прямо на него, подобно ковру-самолету, летело по воздуху турецкое покрывало. На ходу оно давало советы. – Возьми новую шкуру и больше не воняй!

Беспомощно взмахнув ножом, лейтенант подогнул ноги и как бы нечаянно завалился назад. Глухой звук сопроводил соприкосновение его головы с твердой поверхностью двери. Черные очки отлетели в сторону.

– Не одного меня она доконает, – равнодушно резюмировал Василий.

Разжав кулак Горелова, он отобрал нож и направился обратно на кухню, по дороге раздавив очки.

– Что за шум, – неожиданно даже для самого себя подал голос Семен. – Хозяин домой вернулся, а вы!..

Последние слова застряли у него в горле, когда глаза увидели, во что превратилось то, куда он вернулся. Домом это могла бы назвать только слишком наглая свинья.

– Боже мой, Машка меня убьет! – переполняясь тихим ужасом, пробормотал он.

Это была его первая достаточно трезвая мысль. Вторая была о том, что еще не поздно вернуться в уникальное самообучающееся тело, обладающее актуальным качеством невидимости. Пораскинув мозгами и взвесив все «за» и «против», Семен все же нашел в себе мужество не поддаться трусливому порыву.

– Если у нее хватит духу вернуться, – усомнился Васька, завернув на голос, и попросил вождя поведать историю о диаволе в женской личине.

Тот послушно рассказал, не забыв упомянуть и о том, что исчадие ада долго не хотело уходить по доброй воле.

– Кранты! Вот и доверяй людям после этого! А с этим что? – Саньковский кивнул на тело Горелова. – Тоже вам доверился? Просили же его не развязывать!

– Обморок. Пистолет какой-то искал, – лаконично ответил сосед. – Ты не брал?

– Пистолет? – Семен двумя руками схватился за голову и тут в дверь снова позвонили. – В ванную его!

Стараниями Васьки тело Горелова, не приходя в сознание, перекочевало поближе к унитазу.

– Ну, я пошел! – бросил он и исчез.

Звонок неистовствовал, и одновременно дверь начали пробовать на прочность ногами. Такое начало не предвещало ничего хорошего. Выход же существовал исключительно через вход, как и было в свое время отмечено в классике рок-музыки.

Семен, следуя советам не то йогов, не то эскимосов, набрал полную грудь воздуха, медленно выпустил его сквозь зубы и рванул дверь на себя.

По ту сторону ада расцвели встревоженные лица друзей.

– Живой!!! – заорал Самохин и бросился на шею приятелю. На него запрыгнул Длинный. Такого избытка чувств Саньковский не выдержал, и все трое повалились на пол.

– Раздавите, черти, и сведете весь эффект к нулю, – прокряхтел не подозревающий о своем воскрешении из мертвых.

Вняв ему, товарищи расползлись по прихожей.

– Помогите убрать, раз уж пришли.

– А где маньяк? – Длинный начал опасливо озираться по сторонам. Первая радость общения схлынула, и он пожалел, что не убедил Димку отправиться попить пива.

– Обезврежен, – похлопал его плечу Семен и взялся за веник.

Гости принялись ставить на место дверь. Больше всего их воображение поражала дыра в стене.

                                                                                                                                                               ***

Когда спасательная экспедиция достигла дома по Зеленой, 35, день близился к логическому завершению. Майор Вуйко А.М. был уже доставлен домой, где тихо постанывал под соболезнующие восклицания супруги, никогда не видевшей его в таком состоянии. В своем сотрясенном мозгу он строил страшные планы мести всем обидчикам, а события тем временем шли своим чередом.

Около всеми забытой машины с живой рыбой сидел кот, привлеченный соблазнительным запахом. На всякий случай животное делало вид, что не размышляет, как бы ему побыстрее поужинать.

Жулька показала ему язык. Он притворился, давая понять, что плевать хотел на клоунские ужимки никчемной шавки, чем обидел ее до глубины романтической души. После этого псине ничего не оставалось, как вытянуть язык еще дальше, будто ей стало жарко, и устало завыть.