Нф-100: Vita cyclus - Галуст Баксиян

135

ваний с Гарри, по ряду характеристик была совершенно непри┐годна для работы в космосе, а потому не могла быть преобразо┐вана в двигатель для космического корабля.

В самом начале, когда Сергей только пришел к выводу, что 'Эгеон' не может быть установлен на 'Оазис', дальнейшие успехи, впрочем, как и весь проект по созданию корабля для спасения представителей человечества, были поставлены под сомнение.

- Это конец! - обреченно сказал Гарри Смит, когда, спустя короткое время после приезда Сергея Абрамяна, они обнару┐жили, что, доработав 'Эгеон', двигатель из этой установки по┐строить не получится.

- Возможно, - озабоченно произнес Сергей. После непро┐должительной паузы, во время которой Гарри, опустив голову, предавался тяжелым мыслям, российский ученый добавил: - Гарри, я еще дома думал об усовершенствовании 'Эгеона', и кое-что мне приходило в голову.

- Что, что приходило в твою светлую голову, мой друг? - с надеждой тут же спросил Гарри.

- Возникли кое-какие идеи, - ответил Сергей, - но 'Эге- он' был настолько идеален на тот момент, да и, казалось, будет оставаться идеальным еще многие годы, что никаких улучше┐ний или доработок просто не требовалось. Однако я чувство┐вал, что есть еще куда двигаться, но тогда не знал, в каком на┐правлении. 'Эгеон' уникален и совершенен, и я даже не знал, какую еще пользу от него можно получить. Ведь человечество еще не открыло те многочисленные отрасли, в каких моей уста┐новке нашлось бы применение, помимо тех, для которых она в принципе и была создана. Теперь же я знаю, как нужно усовер┐шенствовать энергетическую установку, чтобы ее можно было использовать в качестве двигателя для нашего космического корабля. Нужно время, чтобы все обдумать.

136

- Сколько времени тебе потребуется, Сергей? - поборов отчаяние и хватаясь за призрак надежды, спросил Гарри.

- Пару недель, Гарри, надеюсь, не больше, - подумав, отве┐тил Сергей. - За это время я пойму, возможно ли качественное изменение моей установки с тем, чтобы она стала нам полезной в космосе. Будем надеяться, мой друг, что 'Эгеон' можно изме┐нить таким образом.

- Дай Бог, дай Бог! - проговорил Гарри Смит.

- Только Бог и помогает нам, Гарри! Если бы не Божья по┐мощь, мы бы сейчас были в совершенном неведении относи┐тельно предстоящего апокалипсиса, ты бы не отыскал метеорит, который по сей день лежал бы в песке на том острове, и более того, возможно, он вообще бы не упал миллион лет назад на Землю, ведь в нем не было бы смысла и, в чем я совершенно уве┐рен, все человечество было бы обречено. А раз мы семимильны┐ми шагами движемся вперед, к нашей заветной мечте, преодолев столько практически непреодолимых преград, более того, дви┐жемся плечо к плечу, являясь свидетелями просто фантастиче┐ских обстоятельств и совпадений, значит, мы идем кратчайшим и верным путем, а нашим поводырем является наш Господь!

- Ты совершенно прав, Сергей, прав как всегда! - воспря┐нув духом, сказал Гарри, после чего оба товарища перекрести┐лись и поцеловали нательные крестики.

Через две недели Сергей объявил другу:

- Я смогу сделать двигатель для нашего корабля, Гарри!

Тот ничего не ответил, он лишь крепко обнял Сергея. Глаза

Гарри Смита сказали гораздо больше о его признательности, дружеской любви, благодарности за надежду на спасение, чем можно было бы выразить словами.

И Сергей начал работу по преобразованию установки 'Эге┐он' в предназначенный для космических полетов двигатель, ко┐торый, по сути, стал совершенно новым изобретением, завер-

137

шенный проект которого практически ничего общего не имел с предшественником, превосходя его по всем параметрам и имея несравнимо большее количество характеристик, многие из ко┐торых будут открыты гораздо позже.

Два друга уже были зрелыми мужчинами. Годы неустанной и интенсивной работы оставили свой неизгладимый отпечаток на их внешности: они почти полностью поседели, на лицах обозначи┐лись глубокие морщины, но они лишь подчеркнули благородство черт двух этих гениальнейших мужчин. Разные цветом, но одина┐ково глубокие глаза Гарри и Сергея уже не горели юношеским ог┐нем, как в прежние времена, но в них отражалась мудрость. Что касается физического состояния, сила не покидала тела ученых.

Между тем Сэмюэлу исполнилось шестнадцать лет. Мальчик стал юношей. В его внешности выделялись те же черты, что и у его отца в давние времена юности, хотя было сходство и с бла┐городным лицом его матери. Лицо Сэмюэла, решительное и смелое, было по мужественному красивым. Глаза были такие же чистые и голубые, решительные и бесстрашные, как у Гарри в молодости. Так же, как у отца, у него выдавался вперед сильный подбородок, и у Сэмюэла был такой же высокий лоб. Климат Южной Америки, где он родился и вырос, определил более тем┐ный, как было принято говорить, шоколадный оттенок его ко┐жи. Молодой Смит проявлял чудеса интеллекта и сообрази┐тельности. Помимо ума, его отличала недюжинная, не свой┐ственная молодым парням его возраста сила, приводящая в восторг и вызывающая уважение каждого, кто являлся свидете┐лем ее демонстрации. Много свободного времени Сэмюэл про┐водил на борту 'Бесстрашного', изучая каждую деталь потряса-ющего корабля. Можно было не сомневаться, что он проявил бы себя как хороший и смелый моряк, окажись он в море как член экипажа. Но моряком его еще нельзя было назвать, так как он лишь однажды отправился в море (то было путешествие с

138

отцом и матерью в качестве юнги, когда Гарри Смит получил сигнал от Сергея Абрамяна; после этого путешествия вот уже четыре года 'Бесстрашный' в страшном томлении стоял, не двигаясь, у своего причала). Сэмюэлу это приносило немалые душевные страдания. Ох, как же сильно ему хотелось испытать себя на просторах океана, а если повезет, то и в настоящий шторм. Как же он мечтал об этом! Но отец и дядя Сергей (так он называл Сергея Абрамяна) были настолько поглощены рабо┐той, что не могло даже речи идти о выходе в море.

Последние четыре года работы над 'Оазисом' Сэмюэл ак-тивно помогал Гарри и Сергею, он изучал принцип действия установок, которые использовались при строительстве 'Оази-са', и познавал серьезнейшие задачи физики и математики. Гар┐ри взял обещание с сына, что об их работе никто не узнает, и Сэмюэл держал данное отцу слово. Тем не менее, несмотря на его помощь отцу и Сергею Абрамяну в работе над 'Оазисом', целостной картины ему не раскрывали, и юноша не знал, над каким проектом столько лет ведется работа.

Сергей Абрамян, как и родной отец, служил Сэмюэлу образ┐цом для подражания. Выдающийся российский ученый всегда чувствовал изменения в настроениях людей, умел успокоить тревогу одним уместным словом. За советом к рассудительному физику обращались многие, начиная с Гарри и заканчивая его соседями-крестьянами.