Предсказание дельфинов - Вольф Вайтбрехт

- Смотри, из Монголии! Ты ожидала этого? Не от меня — прошептал он Хельге.

Она покачала головой и сжала его руку, чтобы он замолчал. Когда его что-то волновало, он всегда любил перебивать.

- Вчера мы обследовали новичок — сообщил Амбрасян. - Мы обнаружили ту же частоту линий, что и у спирали Ивана; она, вероятно, относится к тому же периоду, возможно, даже к той же экспедиции. Но, пожалуйста, убедитесь сами.

Экран начал светиться. Как спираль лунного отчёта, он медленно разгорался, праздничный, торжественный. Начался комментарий.

- Как быстро к такому привыкаешь — подумал Бертель. В первый раз я был взволнован, как школьник. Сегодня я всё ещё жажду узнать что-то новое, и это всё равно невероятно захватывающе, но почему-то… Вот эта стрекотание, например, стало чем-то привычным, привычным, почти знакомым.

Он видел землю, облака, море. Высокие горы, поросшие лесом до самой вершины, скалистые хребты, обрывистые хребты. Возможно, они летели на высоте около тысячи метров. Внизу мерцала река. Там, извилистая линия, тропинка или дорога. Комментатор щебетал и гудел. Кратковременное затмение, а затем: Вблизи Бертель видел дорогу, узкую, посыпанную крупным гравием, где был виден каждый камень, даже боковые желоба для дождевой воды.

- Телеобъектив — вставил Амбрасян. — - На этот раз им пользуется часто.

Участок дороги, который мог бы возбудить любопытство астронавтов, снова стал далёким, яркой тонкой линией. Корабль двигался медленно. - Смотрите, тени! - — Амбрасян указал на овальное тёмное пятно, спокойно скользящее по склонам и лесам. Согласно этому, корабль, должно быть, имел форму диска или сферы.

Камера поднялась, горизонт плавно сдвинулся в сторону, и теперь Бертель увидел два движущихся диска: один ближе, другой дальше на заднем плане. Он был не единственным, кто это заметил; в комнате стало неспокойно, и Амбрасян повысил голос: - Да, это те самые летающие диски, которые мы уже знаем. С Луны. Теперь вы понимаете, почему я подумал, что третья спираль, вероятно, была из той же экспедиции, что и - Спираль "Иван"?

Изображение летающих дисков было поразительным. Бертель восхищался манёвренностью этих летающих тарелок; по краям, там, где на лунных снимках была видна окружающая выпуклость с струями, он обнаружил маленькие, яркие нити, тончайшие струи или инверсионные следы. Когда один из дисков поворачивался, казалось, что с противоположной стороны диска вырывается тонкая струйка дыма. К сожалению, тела вскоре исчезли из поля зрения, и камера вернулась к дороге, которая тянулась вверх по высокой долине к плато. Вдали мерцала вода, дороги сходились со всех сторон; был ли здесь центр, что это значило?

На берегу озера – нет, в самом озере, соединённом с материком плотиной – лежал большой город, построенный из белого камня.

Комментатор с энтузиазмом щебетал. Амбрасян объяснил. - Теночтитлан, древняя Мексика – сказал он. – - Мы это вчера выяснили.

Мексика? Но спираль пришла из Монголии… Как это объяснить? Бертель хотел было вмешаться, но передумал; он решил задать вопрос в самом начале дискуссии.

Город объезжали на большой высоте. Солнечный свет – мексиканское солнце. Внизу сияли дворцовый район и район великих пирамид с вечно горящими огнями на их приплюснутых шпилях. Улицы, казалось, были полны людей.

Можно было бы разглядеть больше людей... Да, так было хорошо: камера приближала бурлящую толпу. Чудо, этот объектив! Он позволял рассмотреть каждого вплотную, очень близко, даже в глаза. Большинство были в простых одеждах, с повязками на голове, обмотанными вокруг длинных тёмных волос; их лица, простоватые и серьёзные, ничем не отличались от лиц современных мексиканских индейцев.

какие то мужчины с посохами в руках расталкивали толпу. Полуголые юноши с пеьями на головах торжественно выстраивались в два ряда. Все опускались на колени и закрывали лица руками.

Под балдахином из лёгкой ткани, развевающейся на ветру, шёл человек.

Он был высок и строен, его лицо выражало гордость и высокомерие. Его лоб украшала корона из перьев, а на плечах был накинут роскошный плащ из птичьих перьев – возможно, колибри, подумал Бертель.

Четверо носильщиков балдахина двигались сквозь толпу, отвернув лица от гордеца; по-видимому, никому не дозволялось смотреть ему в лицо.

Камера отдалялась. На каждой улице была одна и та же толпа. Судя по пышности, можно было подумать, что это было какое-то грандиозное празднество, культовая церемония; королевский сановник, казалось, исполнял свой долг.

Солдаты в кожаных доспехах застыли, держа в руках сверкающие боевые топоры. Медленно корабль приближался к вершине высочайшей пирамиды храма. Не умолкая, раздавались оживленные комментарии. Теперь платформа пирамиды далеко выдавалась в кадр. Перед дымящимся очагом лежал большой, блестящий, плоский камень; его поверхность казалась черноватой, а бока были измазаны смолой. Человек с длинной, неопрятной бородой, одетый в рваную мантию, возился за камнем.

Энергичными, прямыми шагами величественный, гордый человек поднялся по широким ступеням храма. Его спутники остались чуть ниже платформы, опустились на колени и закрыли лица. Он поднялся на вершину один и приветствовал бородатого человека мимолетным кивком головы. Затем он властно поднял руку.

Из-за камня появились две фигуры. Они держали между собой третьего. Он был обнажён, молод и связан ремнями. Глаза его были завязаны; он пошатнулся, казалось, вот-вот упадёт. Стремительно оба бросили его на камень спиной вперёд, грудью к небу, и крепко схватили. Бородатый мужчина молниеносно рванулся вперёд, юноша вздрогнул. Чёрные ручьи потекли по камню – кровь!

Комментарий резко оборвался. Бертель увидел, как бородатый священник держит что-то в руках, торжествующе протягивая их к небу. Что это было? Что-то двигалось, дёргалось, кровь капала с кулака священника и стекала по камню...

Хельга вскрикнула, узнав сердце жертвы. Комментарий астронавтов возобновился резким криком ужаса. Никто никогда не слышал звёздного языка таким высоким и таким пронзительно резким. Сразу после этого экран погас.

Но лишь на несколько секунд. Затем появился другой пейзаж: побережье. На берегу лежали странные корабли. По мере их приближения становилось ясно, что это старые испанские каравеллы. Среди них также бросили якорь несколько более лёгких судов; всего Бертель насчитал одиннадцать старинных кораблей, покачивающихся на волнах. Они выглядели неуклюжими с их высокими кормами и квадратными парусами.

На грот-мачте самой большой каравеллы лениво свисал флаг. Ветер натянул его, и стал виден герб: крест на полосатом поле. - Флаг Кортеса – послышался голос Амбрасяна.

Кортес… Тогда знатный