Предсказание дельфинов - Вольф Вайтбрехт

Тем же летом они договорились снова поработать вместе в Одессе. Когда Уилер отправлялся в путь, транслировался первый репортаж пресс-конференции в Кремлёвском зале. В аэропорту Майами он слышал лишь обрывки, отрывки и не был уверен, правильно ли понял.

Итак, в московском аэропорту он засыпал Конькова вопросами, и услышанное поначалу лишило его дара речи. Благодаря своим длинным ногам он шагал так быстро, что Коньков с трудом за ним поспевал. Внезапно американец остановился. Он хлопнул своего спутника по плечу и воскликнул: - Вот это да, Семён, просто фантастика! Я бы с удовольствием переключился с зоологии на астронавтов! -

- Не нужно, профессор; с сегодняшнего дня зоологи входят в комиссию Амбрасяна Он говорил об этом не без тайной гордости, и Уилер с удовольствием послушал бы запись, которую Конькову дали в институте во время перелёта Москва-Одесса.

В Океанариуме за несколько месяцев многое изменилось. Был установлен новый, более мощный компьютер, и озвучивание фильмов теперь было полностью автоматизировано. По общей просьбе Уилер в первый же вечер доложил Сахарову и его сотрудникам о своих недавних экспериментах во Флориде и показал новые фильмы. Он подхватил идею того радостного вечера; он позволил мальчику покататься на своём дельфине, как тот мальчик на монете Тирса. Оба получили огромное удовольствие от катания, однако искра К не увеличилась и не уменьшилась. Было чудесно наблюдать, как маленький Джон катается, плавает или плывёт на спине Симо по кристально чистым водам - Маринленда - – не было слова, чтобы точно описать эту игру.

В Океанариуме начались монтажные работы, необходимые для реализации московского проекта. Были привлечены сотрудники Одесской радиостанции, имевшие больший опыт работы со звукорежиссёрским оборудованием. Был сооружен пульт управления акустикой, соединённый с телефонными станциями Хойтыс и Тойтис. Каждый - разговор - можно было прослушать через громкоговорители и магнитофоны. Оба дельфина были видны непосредственно через большие прозрачные подводные окна и стеклянные стены бассейнов; они не могли видеть друг друга и слышать друг друга без телефона.

День начался как любой другой. Хойти и Тойти скользили по воде. Самке дельфина было скучно; она толкалась и пихала перегородку, словно говоря: - Отпусти меня к Хойти! - Плавать в одиночку – невесело; парами – да, можно гоняться и выслеживать друг друга, можно поднырнуть под другого или покусать за спинной плавник…

Она давно усвоила, что после такого толчка о твёрдую стену та обычно очень быстро исчезала. Коньков боялся, что Тойти может пораниться, и почти всегда сдавался. Однако сегодня Тойти тщетно сопротивлялась, и ей хватило ума понять, что на этот раз ей это не удастся. Поэтому она повернулась к берегу и стала просить рыбу, высоко выпрыгивая из ярко-зелёной воды, плеская хвостом и кружась, как фигуристка. Пируэт всегда доставлял ей особое удовольствие. Награда всегда была в изобилии: отборная, жирная рыба. Гнадин бросил ей её, и она поймала в воздухе. Затем она радостно заквакала и защебетала, словно подбадривая своего смотрителя: - Вперёд, повтори всё сначала, давай.

Хойти был вялым. Он медленно кружил, словно всё ещё спал, лишь слабо взмахивая мощным хвостом, а затем приблизился к микрофону, чтобы услышать, что скажет Тойти. Видимо, это его не взволновало. Только когда Уилер подошёл к воде и громко позвал Хойти, он оживился. Американец был очень рад, что дельфин сразу его узнал. Хойти подплыл к нему, оглядел его, перекатываясь сначала влево, затем вправо. Он прислонился головой к краю бассейна и позволил себя погладить, издавая щебечущие звуки. Затем он повернулся, поднялся над водой, внезапно заквакал и затанцевал на хвостовом плавнике. Его морда изогнулась, словно он ухмылялся Уиллеру, словно говоря: - Эй, старина, снова в деревне! - Он выдул воздух через носик и обдал Уиллера высокой струей воды. Уилер содрогнулся. - Знак любви, я ценю это — обратился он к Сахарову, который, поражённый неожиданной жизнерадостностью своего подопечного, отступил на несколько шагов.

Прелюдия пришла вместе с работой.

Когда Тойти прервала разговор с Хойти, Коньков быстро пролил в свой резервуар короткий отрывок из лунного доклада, словно пытаясь убедить Хойти, что у Тойти есть для него больше информации. Зажужжали камеры — что же дальше?

Хойти почти незаметно замер и уплыл.

Теперь Коньков попытался достучаться до Тойти, на этот раз с более длинным отрывком текста астронавта. Самка дельфина отреагировала более заметно. Она прервала телефонный разговор и несколько раз проплыла кругами, словно ища источник новых звуков. При этом она вынырнула из воды и посмотрела на Конькова, который в белом халате стоял ближе всех к резервуару за стеклянной стеной, словно ожидая, что он объяснит загадку. Затем она вернулась к телефону.

- Не работает — сказал Сахаров, пожимая плечами. - Нет записи из К-зоны. Только в слуховом центре повышенные альфа-волны, повышенная активность Он показал кривые, и все согласились: К-отведение без малейшего скачка. Визуальное наблюдение на экранах также было нулевым.

После периода отдыха, когда потенциалы слухового центра также нормализовались, в оба бассейна неожиданно передалась более длинная часть лунного сообщения. Дельфины перестали плавать и тут же бросились к телефонам. Казалось, они прислушивались; оба проявляли явное беспокойство. Тойти взмахнула над водой и несколько раз выскочила из воды. Затем она подплыла к краю бассейна, словно что-то искала.

Хойти вел себя столь же заметно. Он быстро кружил, издавая пронзительные, щебечущие звуки. - Звуки страха, — сказал Коньков, — я редко видел, чтобы он так делал, и это плавание по кругу — словно он чувствовал себя окружённым врагами... - Слуховой и речевой центры обоих животных были сильно возбуждены, даже перевозбуждены, как показали кривые. Зона К, однако, молчала. Даже искра К не появилась. Хойти долго не успокаивался. Только когда Коньков подошёл к аквариуму и протянул рыбу, он перестал кружить и подошёл.

Эксперименты были прекращены, по крайней мере, на тот день.

Дальнейшие эксперименты ничего не изменили: дельфины реагировали на сообщение с Луны повышенным возбуждением слухового центра и двигательным беспокойством. Не имело значения, какой фрагмент записи проигрывался. Предпосылками были элемент неожиданности и минимальная длительность передачи.

Учёные долго ломали голову. - Хорошо, они реагируют — сказал Коньков. - Представляю, они не