Заговорщик - Андрей Шаганов

Первый дошел до двери и остановился, вчитываясь в надпись.

- Ну, что там? - крикнула за моей спиной Джонс. - Уснули?

Дверь сначала медленно, а потом все быстрее начала открываться. Движение это происходило плавно и с удивительной легкостью. Теперь можно было разглядеть, что сделана дверь из некоего монолита, напоминающего перекристаллизованную сталь, и имеет в толщину не менее полуметра. Наконец движение закончилось - дверь распахнулась, и за ней обнаружилось небольшое помещение, по сравнению с залитой солнечными лучами поляной освещенное весьма скудно.

Однако впереди никто не двигался. По всей видимости, ведущий колонну человек никак не решался сделать шаг в бездну. Зато конвойные, стоявшие до этого поодаль, сузили свой крут.

- Давай-давай, шевели ногами! - прикрикнула Джонс. - Даю вам десять секунд! По истечении этого срока открываем огонь!

По строю амазонок пробежал звук взводимых затворов, словно застегнули «молнию». И тут, не выдержав напряжения, откуда-то из середины строя выскочил плотный, кривоногий шатен в голубой ковбойке и драных джинсах и бросился на охранниц. Джонс среагировала быстрее всех. Она выхватила бластер и подстрелила прыгнувшего было пленника прямо в воздухе. Вспышка! И на землю упало лишь несколько тлеющих лохмотьев - оружие сержанта было настроено на максимальную мощность.

- Еще есть желающие? - поинтересовалась она. Ответом ей было скорбное молчание. - Десять секунд истекли!

Амазонки подняли свое оружие. Но мы не бросились бегом за спасительную бронированную дверь, а не спеша, с достоинством проследовали вперед, не ломая строя. Уже у самого порога меня догнала Джонс. Она, видно, не хотела упускать возможности в последний раз покуражиться.

- Ну, бывай, крестничек! Больше не свидимся. - Она похлопала меня по спине.

Краем глаза я увидел, что дверь начала обратное движение. У сержанта была всего пара секунд, чтобы сделать шаг назад, но тут произошло то. чего никто не мог ожидать. Гигант, шедший передо мной, вдруг обернулся, выбросил руку и, схватив Джонс за волосы, швырнул ее в глубь помещения. В то же мгновение многотонная дверь захлопнулась настолько плотно, что между ней и рамой осталась щель не толще волоса.

На какое-то время все замерли в самых нелепых позах. Потом один из тех, кто был впереди, поднял отлетевший к стене бластер и направил его на Джонс.

- Вот теперь ты умрешь!

Но выстрелить ему не дали. Другой член нашей группы выхватил оружие и назидательно сказал:

- Не надо впустую тратить заряды. Она пройдет весь путь с нами и разделит нашу участь.

- Вот тут ты ошибся, - ответила сержант, поднимаясь с пола.

Она поправила сбившуюся прическу, стряхнула с себя невидимые пылинки и вдруг ударила говорившего по руке. Бластер снова загремел по полу. И началась настоящая битва. Я так растерялся, что снова оказался позади, а когда решил внести свою лепту, то просто не мог подойти. Каждый старался дотянуться до Джонс, но в тесноте узкого коридора это было непросто. Воспользовавшись суматохой, я подобрал бластер и сунул его в карман, от греха подальше. Но если бы в тот момент меня спросили, зачем я это сделал, я не нашел бы сколько-нибудь вразумительного ответа. Мои действия были чисто интуитивными.

Драка кончилась тем, что сержанта все-таки скрутили, но только благодаря тому, что на нее упал самый крупный представитель нашей компании. Однако ее все равно держали втроем. Напротив этой группы оказался тот, кто не дал сразу прикончить женщину.

- Вот дура-то! - сказал он, осторожно ощупывая подбитый глаз. - С нами или без нас, тебе отсюда не выйти. Теперь мы все в одном положении. Поэтому наша задача - оставаться в живых возможно дольше, большего не стоит и желать.

Похоже было, что Джонс это поняла.

- Отпустите меня, - прохрипела она.

- Отпустите, - махнул рукой он. - Нам нет смысла воевать друг с другом.

Сержанта отпустили, но никто не решался встать рядом с ней. Видимо, эта женщина умудрилась намять бока каждому противнику и, даже победив, мужчины все же продолжали опасаться побежденной. Джонс чувствовала это, и на ее губах снова заиграла обычная саркастическая улыбка.

- Драться-то не умеют, - промурлыкала она себе под нос, - больше лапают.

Но это слышал, похоже, только я.

- Что дальше? - спросил кто-то, я не понял кто.

Ответом ему было молчание. Никто не знал, что делать дальше. Ясно было одно - оставаться здесь не было смысла. Впрочем, так считали не все.

- Я остаюсь здесь, - заявила Джонс. - Как только приведут следующую партию, я выскочу наружу.

- И ты думаешь, что Лабиринт тебя выпустит? - усмехнулся тот, кто в критический момент проявил благоразумие. - Разве были такие случаи? Скорее всего дверь просто не откроется до тех пор, пока мы не освободим помещение. И еще, кстати, пока мы все живы, давайте хоть как-нибудь назовемся. Меня, к примеру, зовут Вик.

- А за что тебя сюда загнали? - поинтересовался тот огромный малый, что стоял в шеренге передо мной.

- Его приговорили к смертной казни за организацию теракта, в результате которого погибли пассажиры целого звездолета, - подала голос Джонс.

- Здесь, как перед Господом, все равны, - парировал Вик - Итак, кто следующий?

- Меня зовут Южный Грек, - откликнулся высокий, с красным шершавым лицом парень, который хотел застрелить Джонс, и, обращаясь к ней, добавил: - Попрошу без комментариев.

Джонс загадочно улыбнулась и пожала плечами. Она и так знала все о каждом. Следующим представился я. Я не стал вдаваться в подробности и подчеркивать свою невиновность, только назвал обвинение. Следом за мной назвался самый рослый в нашей компании.

- Мои друзья зовут меня Баз, - прогудел он.

- Организация вооруженных грабежей, вымогательство, похищения людей, взятие заложников, не доказанное участие в шестнадцати убийствах, - добавила Джонс. - Веселенькая у нас компания!

- Если бы к смертной казни приговаривали за добропорядочное поведение - вы оказались бы в более изысканном обществе, - съязвил я.

- Неплохо сказано, - оценил сарказм Вик. - Ну а вы? - обратился он к двоим оставшимся:

Они были очень похожи друг на друга, как близнецы. Оба маленькие, щуплые, как подростки, с огромными, круглыми, точно хранящими неизбывное удивление глазами. Кожа их была бледно-зеленоватая, что сразу рождало некое гадливое чувство, как от общения с какой-нибудь ящерицей.

- Они ни слова не понимают, - сказала за них Джонс. - У них на планете свой чрезвычайно сложный язык. Даже их имена непросто произнести. А сюда они попали за торговлю наркотиками. - Она издала какой-то не то крякающий, не то чмокающий звук, и оба малыша одновременно вздрогнули. - Судили их на их планете, а казнить привезли сюда. Они тоже фрукты еще те - от их зелья погибли несколько тысяч человек.