Иван-Царевич - Питер Морвуд

Затем отправился он к сельскому кузнецу и заказал ему ворот железный. Старуха, Кузнецова мать, подавая Ивану сей ворот на вытянутых руках, тихо молвила:

- Да оборонит он тебя во имя твоей матушки. Дай Бог, моему сыночку никогда такой не понадобится.

Разуму вопреки Иван понадеялся, что этого благословенья с него довольно. День медленно клонился к вечеру, а как смерклось, Иван-царевич сказал себе, что мешкать боле нечего. Ежели Кощей поблизости, тем лучше, а коль далече отъехал, чему быть, того все одно не миновать. С Божьей помощью успеет Марья Моревна добраться до своих волшебных книг, тогда кровавой схватки вовсе избежать удастся. Отвязал он Буркин повод от дерева и поехал выручать жену свою.

В крепости было пусто, лишь эхо необмотанных копыт разносилось от стены к стене. Иван сообразил, что, ежели в первый раз Кощей его не проморгал, так и незачем трудиться, топот приглушать. Новые подковы грохотали громом, когда въезжал он под крепостную ограду. И, не прячась более под сенью ее, он спрыгнул с седла, взял в одну руку палицу, в другую меч отравленный и пошел Марью Моревну искать.

Отыскал в башне высокой, где, согласно сказкам, и должны содержаться пленные царевны. Сидя у окошка, ждала она, когда покажется мил друг, чтоб спасти ее, и молилась в душе, что не сделает он более подобной глупости, потому как на сей раз Кощей Бессмертный непременно выполнит угрозу свою.

Когда Иван ступил через порог, она поднялась, точно во сне, приникла к нему, дрожа от страха, и тут же учуяла смертный дух, хоть меч и шашка оставались в ножнах.

- Свет Иванушка,- прошептала она,- это что ж ты затеял, дурачок мой милый?

- Заклятое зелье у ведьмы купил,- признался он с неохотою.- Спросил самое сильное средство против житейской злобы, она мне и дала... Убьет оно Кощея поделом ему, повергнет в беспамятство - тоже неплохо: авось успеем добраться до твоих чародейских книг.

- Да ведь он сразу прознает, как только мы покинем эти стены,- возразила Марья Моревна.

- Вот и славно: пущай нагонит, найдет боле, чем ожидал.- Иван тронул рукоять шашки, и новая волна ядовитого духа разлилась по горнице.

- Да хватит ли твоего яду на этакого злодея?

- Там видно будет, голубушка. Пока я одно знаю: ежели мы тут промешкаем, то биться мне с ним на его земле. А отъедем подале, тогда уж я буду место выбирать - все надежнее.

- Надеешься?

Иван взял жену за белы руки.

- Молюсь. Что мне еще остается?

Поспешили они вниз по винтовой лестнице, стараясь потише ступать. Хоть и не видать в крепости ни души, сие не значит, что за ними догляду нет. На подворье дожидал их верный Бурка.

Марья Моревна погладила чалого по морде, а он в ладонь ей дыхнул.

- Кощеев конь никогда не ласкается, хоть и говорит человечьим голосом,заметила она.

- Неужто говорит?! - поразился Иван.

- Говорит,- откликнулась она и, помолчав, прибавила: - И говорит, и чует, ежели замышляется что супротив его хозяина.

- Как в ворота въедешь, так сразу и чует?

- Нет, как выедешь да увезешь с собой то, что он своим почитает.

- Вот оно что...- Иван подсадил в седло Марью Моревну.- Ну и Бог с ним, пущай чует.

Он пришпорил коня и галопом умчался из ненавистной крепости.

Тут черный Кощеев конь и пошел спотыкаться.

Плеть завизжала в воздухе, ровно комар, и вытянул ею Кощей своего одра промеж спины.

- Что ты, волчья сыть, травяной мешок, спотыкаешься? Тот, бедный, и хрипел, и пятился, грозя сбросить седока, и головою тряс, ровно под дождем, и летели с него капли, только не дождевые, а кровавые.

Наконец притомился Кощей, опустил плетку.

- Коли предварить меня об чем хочешь, на то язык у тебя есть, отчего ж сам себя под плеть подставляешь?

- Так уж моему племени на роду написано,- отвечал конь,- спотыкаться, коли пропажу чуешь. Не моя в том вина, Кощей Смерти Тощей, что всякий раз, как я споткнуся, ты брякнуться можешь.

Подумал Кощей, подумал: дело ведь говорит скотина, а все ж огрел его плеткой еще разок, чтобы наперед не забывался. Утер хорошенько кровь с перевитых ремней да и говорит:

- Выходит, Иван-царевич еще глупей оказался, чем я думал?

- Выходит, ежели ты под этим разумеешь, что нагрянул он в твои палаты. Чую русский дух там, где русского духу быть не должно. Опять выкрал Иван-царевич Марью Моревну и увез.

- А можно ль их догнать?

Тряхнул добрый конь головой и покосился красным глазом на хозяина.

- Можно ячменю насеять, подождать, пока вырастет, сжать-смолотить, пива наварить, допьяну напиться, до отвалу выспаться, да тогда в догонь ехать - и то поспеем.

Засмеялся Кощей, стеганул коня по крупу: нечего подневольному забываться да над хозяином насмехаться.

- И на что глупой такой животине речь дадена?

А после спрятал плетку и заместо нее саблю вытащил.

Иван-царевич уж знал, что за гром с ясного неба грянул. Натянул он поводья, застопорил Бурку да и спрыгнул с высокого седла. А на лету успел выхватить из ножен и кривую шашку, и меч богатырский. Вдругорядь Кощею не застичь его врасплох.

Марья Моревна отстегнула от седла тяжелую палицу и тоже изготовилась биться, а другою рукой коня оглаживала, чтоб не шарахался.

Долго после грома тишина стояла, лишь ветер завывал в степи, рвал с них одежу да швырял в глаза пучки жухлой травы. Иван-царевич навесил на руку щит свой круглый и в который раз пожалел, что не поддался уговорам Людмилы-царицы, матушки своей любезной, да не взял с собой в странствия кованую кольчугу. Правда, теперь на нем ворот железный, но в кольчуге, ясно дело, было б ему способнее.

Наконец Кощей Бессмертный выехал к ним из вечернего сумрака.

Кривая сабля в руке его - не меч булатный, не казачья шашка, а тесак мясницкий, разве что величиной поболе. Но поигрывал он тяжелым этим тесаком, ровно своею плеткою. Первый удар отразил Иван, скрестив пред собой меч и шашку, однако ж не устоял - упал на колена, и руки мелкой дрожью затряслися.

Кощей рывком осадил коня, и, едва тот, всхрапнув да зарывшись копытами в сыру землю, остановился, глянул чернокнижник на добра молодца. Но глядел не как честный воин глядит на соперника, а как садовник на мошку надоедную.

- Слазь, Кощей,- заговорил Иван-царевич,- сойди на землю, давай силою померимся.

- Да какая твоя сила! - засмеялся колдун.- Вон руки-то ходуном ходят.

Вспыхнул Иван от этакой насмешки, ведь не со страху руки дрожали, а от натуги.

- Живого дрожь пробирает,- ответствовал он,- зато мертвый смирно лежит. Слезай, Бессмертный, быть тебе упокойником.

Кощей проворно соскочил с коня.

- Что правда, то правда, мертвые смирно лежат. Но и живой не дрогнет, коли смерти не убоится. Иди ко мне, храбрец, я твою дрожь навеки уйму.