Иван-Царевич - Питер Морвуд

Полонив Марью Моревну, пустился Кощей Бессмертный по белу свету творить свои премерзкие дела. Где ни проезживал - всюду кровь лил да страх наводил. Но едва Иван-царевич с женою покинули мрачные пределы Кощеева царства, как начал конь спотыкаться под чернокнижником.

Споткнулся раз, споткнулся другой, а на третий сбросил хозяина с седла. Встал злодей, отряхнулся и давай нахлестывать кнутом вороного.

- Что ты, волчья сыть, травяной мешок, спотыкаешься?! Аль позабыл, как надобно Кощея Бессмертного по свету возить?

Гневно всхрапнул конь от побоев да ругани, вовсе не заслуженной, выпустил пар из ноздрей, ударил в землю железными подковами потяжелей да поострей, чем палица иного богатыря, и молвил человечьим голосом:

- Я-то не позабыл. А ты никак позабыл, Кощеюшка, чего тебе стоило раздобыть этакого коня.

- Кощей Бессмертный отпустил поводья, заткнул за пояс окровавленную плеть.

- Отчего же, помню, как три дни пас бесовский ваш табун, как устерег его да выбрал себе самого резвого.

Вороной свесил голову, притушил огненный блеск в глазах.

- Вот и я помню, как гулял когда-то на воле и как в неволю попал.

- Куда денешься, коль мы с тобой об заклад побились да ты проиграл.Взялся Кощей за луку, вставил ногу в стремя и, невзирая на седины, по-молодецки легко вскочил на коня.- Чего ж тебя ноги не держат? Али чуешь какую невзгоду?

- Чую русский дух там, где русского духу слыхом не слыхано, видом не видано. Иван-царевич выкрал Марью Моревну и теперь поспешает к окраинам твоих владений.

- Ах, так-перетак! - взъярился Кощей, выдернул из-за пояса плетку и рассек воздух с таким треском, будто дерево заломал. Затем похлопал по холке вороного.- Дурак-то наш героем себя мнит! Что скажешь, верный мой конь? Нагоним беглецов аль нет?

- Нагоним,- молвил конь, поеживаясь от хозяйской ласки.- Можно льну посеять, подождать, пока вырастет, сжать-смолотить да счесать-спрясть и полотна наткать, платье сшить, до дыр износить да тогда в догонь ехать - и то поспеем.

- Ну, гляди, ежели не нагоним! - пригрозил Кощей Бессмертный и всадил шпоры коню под бока.

Иван-царевич с Марьей Моревною поспешали так споро, как только могли, чтоб шуму не наделать, и так бесшумно, как только могли на полном скаку. Большей частью молчали - все прислушивались, нет ли за ними погони. Лишь удостоверясь, что все спокойно, умерил Иван галоп своего скакуна и спрыгнул наземь отряхнуть комья грязи с ног его.

Поехали они дальше, уже не так быстро - к чему понапрасну животину гнать, притомился, поди, конь с двумя-то седоками на спине. По-доброму надо было б спешиться, дать ему роздых, да, не ровен час, доброта им боком выйдет. До Кощеевой крепости рукой подать, а конь, хоть и усталый, все скорей бежит, чем двое пеших. Не верилось Ивану, что Кощей спустит ему такую выходку.

Лишь когда выехали они на опушку леса, решил он, что настала пора словом перемолвиться. Знал, что нелегок тот разговор будет, но делать нечего: вопросов накопилось множество, да и по голосу ее стосковался, пусть уж корит, только б услыхать его вновь. Но Марья Моревна, против ожиданий, не его теперь корила, а себя.

- Надобно было тебя предварить о силе его и о слабости. Хотя, видит Бог, первая поболе второй будет. Ты мне вот что скажи, Иванушка, не наказывал ли тебе кто стеречься Кощея Бессмертного.

Усмехнулся Иван, а Марья Моревна все без слов поняла и легонько сжала руку его.

- Что ж я, неразумная, не растолковала тебе, как батюшка его изловил да в темницу заточил.

- Отчего ж только заточил, а не...- Иван запнулся, снова вспомнив Мишину присказку.- Отчего не расправился с ним, как ты с Мангую Темиром?

Уж на что отец его, царь Александр, мягкосерд, а и то не оставил бы Кощея в живых. Из любого заточенья вырваться можно, как ни крепки оковы да запоры. Все это напрямик выложил ей Иван и вознагражден был за прямоту серебристым смехом под стать лунному свету, серебрившему коня и обоих всадников.

- Отчего не расправился? - переспросила она.- Али ты, ясноглазый мой, не понял прозвища Кощеева? Его ведь не шутки ради Бессмертным нарекли, сей титул он по такому же праву носит, что и ты - званье царевича. Смекаешь, отчего нет у него в крепости ни кованых врат, ни засовов, ни стражи? Ведь я по тем палатам вольно гуляла, да и ты беспрепятственно туда взошел. Отчего это все?.. Оттого, милый мой, что у Кощея в запасе вечность, чтоб выследить вора и воротить беглянку. Правда, самой бы мне оттуда не выбраться: он меня околдовал. Да еще забавлялся. "Проверим,- говорит,- достанет ли мужу твоему смелости да безрассудства, чтоб и далее тебя любить".

- Так он все знает? - обронил Иван.

- Теперь уж наверняка. Эта погоня ему вроде игры, в коей сам он устанавливает и сам нарушает правила. Потому как знает: нет у меня батюшкиной силы и без книг его волшебных не засадить мне его обратно в темницу. А книги так далеки, что непременно успеет он настичь нас прежде, чем я до них доберусь. Все это знает злодей да с нами тешится!

- Так убей его! - выкрикнул Иван.

- Ты слышишь, Ваня, да не слушаешь! - досадливо отмахнулась Марья Моревна.- Бессмертен он, бессмертен, пойми! Ведь чернокнижник - не человек. Оттого не убить его ни человеку, ни оружью, человеком сработанному.- Она содрогнулась всем телом и добавила отрывисто: - Никому на свете это не под силу. Богом клянусь, я пыталась!

Наконец до Ивана дошло. Не будь Кощей сильней всех на свете, разве осмелился б похитить прекрасную богатырку на виду у всего ее войска? Такого Прекраснейшая из Царевен всея Руси никому бы не спустила. Бессмертен иль нет уж она бы превратила его бессмертие в муку вечную.

- Он предлагал батюшке замириться, но ценой того мира должна была стать моя рука. А отец ответил, что за все блага земные не пожертвует счастием родимой дочери, не отдаст на поруганье мешку с костями, коему только и надобно, что два аршина земли да резной камень сверху, девицу во сто крат его моложе.

Иван присвистнул сквозь зубы. Коли отец без опаски плевал в лицо бессмертному чернокнижнику, немудрено, что дочь громит полчища татарские.

- А дальше?

- Кощей двинул на нас войско. Впервые поняла я, что в ратном искусстве батюшка не уступит римским полководцам. Одним словом, рать поганая была разбита, а сам Кощей в цепи закован. Но сколькими жизнями за то заплачено - и не счесть... Убить чернокнижника отец не мог, потому запер в темнице и все остатние годы, Богом отпущенные, положил на то, чтоб разузнать, в чем его погибель. Да не успел - преставился от лихорадки. А мне наказывал перед смертью никогда не отпирать дверь темницы...

Иван спешился, ссадил с коня Марью Моревну и до тех пор целовал очи ее и волосы, покуда не осушил горючих слез.