«Если», 2007 № 03 - Журнал «Если»

Трудно сказать, облегчение мне это принесло или разочарование.

— Найджел, Келли. — Я повел обоих к обеденному столу. — Обещанную пиццу, честное слово, доставят, только чуть позже. А пока хочу ввести вас в курс дела.

Они не сводили с меня изумленных глаз, пока я излагал им историю моей недавней одержимости чатами. Пицца прибыла как раз к концу речи.

— И что же тебе не дает покоя? То, что один и тот же человек во всех чатах анализирует тему и приводит аргументы? — спросила Келли, отламывая облюбованный кусок пиццы, за которым потянулись длинные нити расплавленного сыра. — Ты хочешь, чтобы я написала программку, которая бы отыскивала его новые посты?

— Вот именно. Напишешь?

— Хорошая попытка. — Она ловко поддела щупальца сыра пальцем. — Однако кое-кто из нас не так легковерен.

— Ты о чем?

— Я помогла твоим друзьям. А ты в ответ хочешь сыграть с ними такую же шутку. Не выйдет.

Найджел поморщился от холодного пива. Я забыл заранее вынуть для него бутылку из холодильника.

— Когда я просматривал чаты, рядом никого не было. Брайан к моему эксперименту никакого отношения не имел, он не знал, ни какие чаты я выбрал, ни на каком языке они были.

Прежде чем ответить, Келли умяла первый кусок.

— Меня подписали разыграть Брайана. Не удивлюсь, что у него есть сообщник.

А вот мне и в голову не пришло, что Келли может усомниться в мотивах моих поступков. Я-то разорился на покупку жутко дорогих камер, лишь бы убедиться, что она больше не участвует в розыгрыше. И тут меня выручила моя же паранойя.

— Идите посмотрите, чем еще я занимался.

Любительские шпионские игры, неприятно и непреложно подтверждавшие наличие у меня психического расстройства, преуспели там, где провалились искренние заверения в невиновности. Камеры убедили Келли, что мы с Найджелом не сообщники в компьютерном розыгрыше, и она согласилась вместе с ним разработать программу. Многие алгоритмы лексического анализа уже давно есть в компьютерном виде, от Келли требовалось только встроить в стандартные версии, которыми пользовался Найджел, функцию поиска в реальном времени. Мне нужно было знать (и моих новых друзей мучило не меньшее любопытство), сколько же областей и чатов охватил наш невидимый скептик.

Через три дня мы устроили очередное заседание, на сей раз на диване в гостиной Келли, и я увлеченно смотрел, как Найджел перебирает распечатки, разбросанные по журнальному столику, приобретенному, видимо, в магазинчике «Армии спасения». Эти диалоги вычленил их с Келли «научный проект». Какие-то фразы Найджел обводил, какие-то выражения подчеркивал и не переставая что-то бормотал себе под нос. Общий итог: новые чаты, новые ники, даже новые языки… и все новые появления того же скептика.

— Но даже не это самое интересное. — Слова едва не потерялись за попкорном во рту у Келли. Раскладывая по столу свеженький слой распечаток, она утрированно задвигала челюстями, мол, старается жевать быстрее. — Я немного изменила программу, чтобы она провела поиски в архивах чатов тоже. Посмотрите на даты.

Даты тянулись с 1995 года — вскоре после зарождения коммерческого интернета. У кого нашлось столько времени и упорства?

Оглядевшись по сторонам, я невольно вспомнил Остров Потерянных Игрушек из неувядающей рождественской телепрограммы. В квартирке Келли скопилось всевозможное компьютерное старье, вплоть — если верить наклейкам — до неповоротливых 386-х. Несколько систем поновее Келли приспособила для сегодняшнего спектакля — у меня язык не поворачивался назвать наши игры «экспериментом». Каким бы ни получился результат, я сомневался, что он будет научным.

И почему это так не дает мне покоя?

— Готовы, ребята?

Келли пребывала в своей стихии. Сейчас она сжимала один из множества сотовых. Одноразовые аппаратики я купил за наличные и теперь немного напоминал себе босса мафии. Одноразовые телефоны казались уместной мерой предосторожности, пока мы не поймем, с каким маньяком имеем дело.

«С кем-то вроде тебя», — пробормотал мне внутренний голос.

А Келли все тараторила о своих достижениях. От мудреных словечек у меня закружилась голова, я все равно едва понимал, что она задумала. Были установлены шесть сессий в чатах, в которые она вошла под тем же числом ников с разных интернет-провайдеров и разных серверов через модемы в сотовых, которые невозможно отследить. Округ у нас малонаселенный, равнинный, а это значит, что точек трансляции сотовой связи немного и расположены они далеко друг от друга. Любой, взломавший систему мобильной связи, получит лишь смутное представление о том, где мы находимся («в царстве идиотизма», — подсказал все тот же внутренний голос). Последняя версия программного обеспечения для лексического анализа, которое соорудили Келли и Найджел, будет отслеживать диалоги в каждом чате.

Келли вывалила на меня уйму технических подробностей о подпрограммах, которым полагается нас спрятать: рероутеры сетевых адресов, зашифрованные линки, брандмауэры, динамичный протокол управления хостом, программы-спуферы. Теми же глубокими познаниями она могла бы наделить меня, не тратя столько времени, а просто произнеся «Ч-*-М». Первое — «черная», последнее — «магия», среднее слово вставляется по желанию.

Потребовался легкий тычок в плечо, чтобы вывести меня из самогипноза.

— Что, Найджел?

— Техноколдунья говорит, мы готовы.

Я снова осмотрелся по сторонам. Мигающие на мониторах иконки подтвердили, что Скептик (мы решили превратить это обозначение в имя собственное) вошел во все чаты — под все новыми псевдонимами. На деле Скептик активно участвовал в гораздо большем числе диалогов, но мы ограничились теми электронными сообществами, где существовали не только групповые чаты, но и возможность отправлять личные сообщения.

С клавиатуры каждого компьютера мы заранее набрали одну и ту же фразу, которая теперь только и ждала клика мышью, чтобы отправиться по назначению.

— Поехали!

Мы расселись так, чтобы каждый без труда дотягивался до двух компьютеров.

— На счет три. Один… два… три…

Каждый кликнул двумя мышами.

«Мы знаем, что ты делаешь», — подкалывали наши шесть одновременных сообщений.

Почти тут же зазвякали звоночки входящих. На моих экранах возникло «Назад я не вернусь» и «Почему вы так рано вернулись?». На одном из экранов Келли повторилось «Назад я не вернусь» с добавкой «Ни за что не вернусь!», а на другом появилась еще более загадочная надпись «Что с твивитерами?!». Найджела спрашивали «Почему вы так рано вернулись?» и требовали «Оставьте меня в покое».