«Если», 2007 № 03 - Журнал «Если»

Пакет с полуфабрикатом он равнодушно бросил в холодильник, из которого достал пиво — холодную бутылку для меня, себе он взял теплую из шкафа. А после повел в кабинет, декор которого складывался из чахлых деревьев и бледной подсветки.

— Что новенького?

Найджел указал на единственный стул.

— Вас интересовало: не меньше ли на самом деле скептиков, чем заявленных ников? — Он буквально подпрыгивал на месте.

— И что оказалось?

— Вы совершенно правы!

К стене был пришпилен мой исходный список, возле каждого ни-ка стояла галочка. Он постучал по нему для наглядности.

— Гораздо меньше.

И стал по очереди совать мне под нос страницы из кипы распечаток, изукрашенных разноцветными маркерами.

— Вы хотите сказать, что во множестве случаев реплики в чате подает один и тот же человек? Разговаривает сам с собой? Но зачем ему это дурацкое занятие?

— Подобного я не утверждал. Обмен фразами вполне реален. Говоря вашими словами, есть много истинно верующих, много разоблачителей. — Собрав листы в аккуратную пачку, Найджел, выравнивая, постучал ею по столу. — Но из спокойных и бесстрастно рассуждающих участников, которых вы называете скептиками, почти половина ников сходятся к одному и тому же лицу.

Заявление настолько меня поразило, что его обдумывание я отложил на потом.

— Еще что-нибудь?

— Во-первых, язык для вашего друга не родной. — При слове «друг» я, наверное, воззрился на него недоуменно, потому что он пояснил: — Искомый. Все равно крайне интересно.

Из шкафа появились новые бумажки с десятками тысяч аннотаций. Чем больше воодушевлялся Найджел, тем загадочнее становились его рассуждения.

— А можно попроще? — взмолился я.

Он глубоко вздохнул.

— Извините. Коротко говоря, язык у него слишком официальный: всегда правильная грамматика, а это классический признак образованного человека, говорящего на неродном языке. Почти у всех остальных участников реплики полны орфографических ошибок, слэнга и сокращений. Наш тип не употребил ни одного обособленного причастного оборота или разорванного инфинитива. Вы и сами, наверное, заметили, какими сухими кажутся его фразы. — Увидев мой кивок, он снова поддал жару: — Меня это настолько заинтриговало, что я немного расширил эксперимент. Разумеется, чаты уфологов есть во многих странах. Я более или менее бегло говорю по-французски, по-немецки и по-японски и в этих языках тоже обнаружил сходную ситуацию.

— Сходную ситуацию. — Я опустился до попугайского повторения.

— В чатах каждого языка этот самый «глас здравого смысла» скрывается под большим числом разных ников. И везде язык ему не родной.

Напрашивался очевидный вопрос:

— Одно и то же лицо в разных языках?

Найджел задумчиво склонил голову набок.

— В английском, французском и немецком — точно. С японским мне не хватает знаний. Но если бы я заключал пари, то предположил бы, что и в нем та же ситуация.

Что движет человеком, который возвел здравый смысл в культ? Пока никто не начал ломать голову над этой загадкой относительно меня самого, следовало уладить другие дела. Чтобы мою стипендию возобновили, обязательно нужно было предъявить хоть какую-то работу над диссертацией.

Моя тема, одобренная факультетом, была связана с религиозными преобразованиями в раннесредневековых обществах. А точнее, я применял анализ дискурса в контексте королевских речей, оценивая их воздействие на подданных; В те времена, когда крестился король, того же ожидали и от подданных. Я выискивал сдвиги в мировоззрении, рассматривая, как они сказывались на повседневных мирских делах и обычаях.

Чтобы найти подходящие примеры, мне приходилось осваивать уйму научной литературы и произведений тех времен. А это, разумеется, требовало опосредованного подхода, поскольку наличествовали лишь письменные тексты элиты. Кто, кроме элиты, умел писать в Средние века? Тут я мог бы углубиться в дебри, но общее важнее частностей.

Странно, но в нашем университете имелись обширные источники по крещению Хлодвига и последующему массовому обращению в христианство его народа. Я копался в переводе на английский (Григорий, бывший в VI веке епископом Турским, разумеется, писал по-латыни) «Истории франков», когда мне в голову пришел вопрос, никакого отношения к диссертации не имеющий. А есть ли религиозные чаты? Я ведь даже не потрудился посмотреть.

Вторая группа интернет-сообществ совершенно меня поразила. Те феномены, которые в первом случае выдавались за доказательства прибытия на Землю инопланетян или путешественников во времени, в этом новом контексте представали чудесами, явлениями ангелов или Девы Марии. И снова я столкнулся с истинно верующими, разоблачителями и скептиками. Скептики тут были не менее упорны, чем критики уфологов. Часть их утверждала, что эти неожиданные феномены суть следствия личного религиозного опыта, а потому не подлежат анализу. Другим эти видения и откровения казались подозрительными в силу того, что неизменно были связаны с постами и бессонными бдениями в уединенных местах.

В приступе озарения я понял, что уже встречал подобный сценарий у энлэошников: кто-то стремится дискредитировать загадочные события какой-либо природы. Я поежился, когда традиционный анализ содержания подтвердил то, о чем уже вопила интуиция: темы скептиков (объективность, изоляция и уникальность человечества) в точности вторили диалогам уфологов.

И я нисколько не удивился, когда вскоре Найджел Уэлмен закончил второй лексический анализ. И в уфологических, и в религиозных чатах притаился один и тот же скептик.

— Откроешь? — заорал я из кабинета, обращаясь к Келли. Моя подруга была в гостиной, а это ближе к входной двери. Я пригласил девушку на пиццу.

— Ты кого-то ждешь?

— Только доставку, — солгал я.

Я отправил заказ через интернет, и раньше чем через полчаса пиццу не привезут. Мой взгляд не отрывался от четырех окон на экране компьютера: два от беспроводных камер, которые я спрятал в гостиной, и еще два от таких же в коридоре. Кто бы мог подумать, что я так ударюсь в экспериментальные методы? На одном сейчас возник профиль Найджела Уэлмена, который ждал перед дверью, щеки и губы его двигались: надо думать, он насвистывал. Во втором маячила дверь квартиры у него за плечом. В остальных двух окнах появились бок и спина Келли.

Она распахнула дверь в тот момент, когда Найджел поднял руку, чтобы постучать еще раз. Я не отрывал глаз от экрана. Я убил уйму времени, правильно размещая камеры, зато теперь ясно видел лица обоих моих гостей. Они незнакомы друг с другом.