Талискер (Последний человек из клана - 1) - Лау Миллер

Талискер чувствовал себя никому не нужным. День прошел под знаком суеты и паники, хотя впереди воинов ожидала битва. После речи тана он отыскал Уну, которая помогала тетушке и кузинам готовиться к бегству.

- Ты должна идти с ними, - попытался он убедить девушку. - Будет жуткое кровопролитие.

- Нет, - покачала головой Уна. - Здесь пригодится мое искусство целителя.

- Ты храбрая женщина, - проговорил Талискер.

- Не храбрее простых воинов. И боюсь больше, поскольку знаю, что нас ждет.

Он подошел к ней, желая обнять, но она оттолкнула его.

- Тебе что, заняться нечем?

- Уна...

Она посмотрела на него уже спокойнее.

- Уйди, Дункан. Просто уйди. Встретимся позже.

Талискер поцеловал ее руку.

- Непременно.

Теперь, глядя на темнеющее вечернее небо, он не был так уверен в себе. Талискер считал себя трусом - в тюрьме он сумел добиться определенного уважения и мог постоять за себя, когда надо, чему свидетельство - тонкий белый шрам от левого уха до скулы, но никогда не лез на рожон. Только защищался. Его передергивало при воспоминании о смерти Даррага, как голова, отсеченная мечом Малки, покатилась по земле. Мгновение назад молодой воин был жив - дышал, думал, говорил, - и р-раз - на земле лежит окровавленный труп.

Ветер крепчал. Флаг с гербом Фергуса хлопал, как парус. На той стороне озера сквозь сумрак виднелись черные собаки, и кто знал, что кроется за стеной деревьев?

- Талискер...

Он обернулся. По лестнице поднимался Чаплин, держа в руках два дымящихся кубка.

- Малки попросил отнести тебе горячего меда. Тан распорядился налить каждому воину.

Талискер принял кубок. Казалось, Чаплин хочет что-то сказать, но не решается.

- Спасибо, Алессандро.

- Не за что.

- Слушай, завтра мы можем умереть. Почему бы не забыть про знаменитого инспектора Чаплина, поймавшего ужасного преступника? - спокойно спросил Талискер. - В конце концов, здесь я вне твоей юрисдикции.

- Неужели ты думал, что меня волнует дурацкое повышение по службе? Я исполнял свой долг. Упрятал тебя за решетку. Ты вышел всего неделю назад, и снова начались убийства.

- Но то было в Эдинбурге.

- Не важно, - отрезал Чаплин.

- Значит, ты видишь во мне только убийцу?

- А больше и видеть нечего. - Алессандро сделал хороший глоток из кубка.

- Оглянись вокруг, ради всего святого! - воскликнул Талискер. - Завтра мы все будем трупами или убийцами.

- Эти твари... не в счет. Считаются только люди. Так что... береги спину.

Пламя факелов плясало на порывистом ветру и так громко шипело, что сначала Дункан решил, что ослышался.

- Что? Что ты сказал? Вернись, ублю...

Чаплин остановился перед Талискером и заговорил. От него пахло медом.

- Хочешь услышать, что я о тебе думаю? Полезно поразмыслить об этом в ночь перед битвой!.. Я не могу глядеть на тебя, не вспоминая Диану. Глупо, правда? Поэтому я тебя и ненавижу. Остальное ерунда. На других жертв мне наплевать - я их не знал. Не с лучшей стороны меня показывает, верно? - Он отступил на шаг, удивленный вырвавшимся признанием, и слегка покачнулся. Диана... Она была моей... - Чаплин попытался отхлебнуть из кубка, но тот уже опустел.

- Алессандро, - тихо проговорил Талискер. - Я не убивал Диану. Она погибла в автокатастрофе.

Лицо Чаплина исказила гримаса ярости.

- А вот и убил - может, не своими руками, как остальных девушек, но убийца все равно ты. - Он попятился к лестнице. - Порой мне смотреть на тебя тошно... и плевать, что говорит Малки, ты все равно виновен в тех смертях.

- Нет. Чаплин, давай оставим эти глупости.

Чаплин задумался.

- Не могу, - сказал он наконец. Талискер заглянул в свой кубок.

- Ты пытался убить меня... Намерен продолжить в том же духе?

- Пока не знаю.

- Будешь и дальше носить пальто наизнанку? Все равно ты похож на полицейского.

Зарядил мелкий дождь, и факелы шипели. Когда Талискер снова поднял взгляд, он увидел, что Чаплин ушел. Еще раз взглянув на озеро, Дункан допил свой почти остывший мед. Вообще-то ненависть Алессандро должна была оставлять его безучастным, но она воплощала все самое ужасное и унизительное в прежней жизни. И полицейский принес ее с собой в Сутру...

- Кира, любовь моя, ты меня слышишь?

Дочь тана ждала его в тиши между сном и явью, между жизнью и смертью. Сквозь тьму окружавшей ее пустоты доносились голоса мертвых, горестные вопли и детский смех.

- Кира?

На сей раз голос был куда ближе.

- Корвус? - прошептала девушка ледяными губами. - Это ты? Ты мне нужен. Пожалуйста, приди.

Снова настала почти непереносимая тишина. Она хотела бежать, но не могла двинуться с места.

- Пожалуйста, помоги мне...

- Я бы рад, но не в силах.

- Почему?

- Ты должна впустить меня. Я должен оказаться рядом с тобой физически.

- Там, в свете?

- Да.

- А ты не причинишь мне боль?

- Ни за что, любовь моя. Я просто тебя испытывал. Посмотри сама.

Кира открыла глаза и увидела, что цела и невредима. Она поднялась и закружилась в танце. Тонкая полотняная ночная рубашка раздувалась, как парус. Тепло коснулось пальчиков ее ног и медленно поднялось к животу. Вспомнив семя, покоящееся там, она провела по животу руками и рассмеялась.

- Корвус, знаешь, я понесла...

- Да, - коротко и нетерпеливо выговорил он, и Кира пошатнулась, как от пощечины. - Я хотел сказать, что мне не терпится оказаться рядом с тобой и малышом. Это будет мальчик.

Она снова рассмеялась.

- Что я должна сделать, мой господин?

- Впусти меня, Кира. Впусти меня в свет.

Улла вернулась к изголовью Киры. Сеаннах предупредил ее, что нужно быть особенно бдительной после наступления темноты, когда силы хаоса почти необоримы. Наверное, Корвус днем копит силы, а ночью придет мучить свою жертву.

Кира, похоже, не шелохнулась с тех пор, как Улла оставила ее. Лицо было таким же бледным; руки сложены на груди, как у мертвой. Но травы и цветы лежали на полу, будто сестра вставала и разбросала их.

Свет факелов падал на ветки лаванды, и ее аромат слегка заглушал запах смерти, витавший в комнате. Улла не заметила земли в ногах у сестры.

Битва началась на рассвете.

ГЛАВА 10

Всю ночь воины обсуждали, могут ли черные псы плавать, неся на спинах своих хозяев-демонов. Или коранниды построят плоты?

С первым лучом солнца собаки дружно поднялись и пошли по водам озера.

Малки разбудил Талискера. Первое, что тот услышал, были проклятия и крики ужаса.

- Пойдем, тебе надо это видеть, - мрачно сказал горец.

Они отправились на укрепления и увидели, что первые псы уже добрались до пристани и вспрыгнули на нее, легко оттолкнувшись от воды. Розовый свет солнца падал на блестящие черные шкуры. За ними огромными прыжками последовали остальные, постепенно заполняя собой все пространство перед городскими стенами.