Идеaльный мир - Дим Край

— Я почём знаю! — она хотела как можно язвительней сказать, но получилось не очень. Всё-таки эффект застигнутости врасплох давал о себе знать.

Бородатый не был удовлетворён ответом. Он нахмурился. Призадумался. Осмотрелся. Затем спросил:

— Эта ваша квартира?

Вот в чём Лена была уверена, так это в том, что квартира чужая, но деталей — как здесь оказалась — она не могла припомнить. Вроде как Алексей открывал замок. А откуда он ключи взял? От кого? Может, от приятеля? И что за приятель такой? — Она же ничего не знает, не помнит.

И куда подевались Алексей с Жаном?! — не сразу, а только сейчас начал беспокоить вопрос.

Лена честно призналась, что квартира не её.

Бородатый посмотрел на фоторамку, весящую на стене, отметил:

— Разумно. Очень похоже на правду… Так, как зовут второго человека?

— Алексей Гу-бин, — Лена во время спохватилась и искозила фамилию. На всякий случай. Ведь ничего пока неизвестно, что они собираются предпринять… Да и соврала какую-то малость.

— Губин значит? Хорошо… А теперь расскажи нам, как тебя зовут? Откуда ты? Как познакомилась с подозреваемыми? Как оказалась в чужой квартире? Всё расскажи. И смотри у меня — говори только правду! — пригрозил он не очень-то сурово.

Лена во второй раз оказалась в заложниках у непонятно кого. Что за дурацкая манера окружать, запугивать, не представляться и задавать неождианные и тем более неприятные вопросы. Хоть у Лены и появился опыт в таком деле и второй раз подобная ситуация меньше страшила, чем первая, но холодок страха всё же пробежался по спине. Да, надо признать, непростая ситуация.

Она понимала, что на них могла выйти только Шимерши. Столько разговоров было об этом. Думали, гадали, хорошо ли оторвались от преследования. А ведь кто-то говорил, что сутки у нас в запасе. Не Жан ли?

Что будет с ней дальше? — она не могла даже предположить. Её разрушало такое положение вещей…

Глава 16

— Так и будем сидеть?

Жан не ответил. По-моему я уже в третий раз спрашиваю. И в третий раз не получаю ответа.

Я стоял на корточках и то дело высовывал голову за парапет, пытаясь высмотреть внешнюю обстановку. Руками держусь за алюминевый фартук обосранный птицами (сколько я уже проклял их всех за это время!) и смотрю как по зримому двору, меж зелени расхаживаются люди. Чтобы осмотреть двор и ближашую территорию к парадной, надо круто вытянуть голову вперёд — а это значит выставить себя на обозрение. А если будут ещё снайпера, которые в окулярах прочёсывают крыши домов? И ложат люботыных пулей в лоб? — Конечно, вряд ли такое возможно… Но лоб я на всякий случай приберегал. Оставалось только осматривать дальний участок двора, рассечённый тропинками, дорожками, где люди с оружием не гуляют. А гуляют удивлённые дворники, и испуганные собачники, выгуливающих своих питомцев на удобрение газонов. Собаки и собачки беспрестанно тявками и свирепо лаяли — и это позволяло мне делать однозначный вывод, что возле парадной ОМОН ещё крутится.

Мои попытки перебросить свой зад в любой ранее считавшимся легкодоступный мир оказались тщетны. Напряжение достигало своего апогея — вены на шее вздувались от жутких усилий и диких стараний — без результатов. Не могу!

Я пробовал принимать разные позы. Заново вспоминал как это далается. 'Так, надо расслабиться. Перестань напрягаться. Надо просто захотеть. Надо верить, что получится. У меня всё получится. Обязательно получиться. А куда оно денется! Ведь мог!.. Так, думать о хорошем, думать о приятном… Отстраниться от этого мира… Всё, его нет. Больше я его не чувствую… Ага, вот! Отстранился. Сейчас открою глаза и увижу свой родной дом… Так, так… Мать!! Вот козлы!.. Когда эта сволочь, Шимерши, успела заблокировать мою уникальную возможность, приобретённую столь непосильным трудом?!.. Я же с ней ни разу не пересекался. Или у неё получается воздействовать на расстоянии?.. Ну, блин! Если это так, то нам бессмысленно от неё прятаться…'

Жан сидел рядом, облакотившись на парапет спиной и ввалившись в ендову. Он безучасно вслушивался в звуки просыпающегося города. Временами его забавляли мои мысли и бесплодные попытки прыгнуть в иные миры. Но не прикалывался и не ржал, как могли бы другие. Просто едва заметно улыбался. На мой шопот не реагировал — видимо я достал его в какой-то момент своими расспросами. Сидел и чего-то ждал.

Последнее, что он сказал: 'Не высовывайся. Жди, пока не утихнет'.

Да уж, 'жди'! У меня, между прочим, ноги затекли. Не плохо было бы походить, размять ножки. Но вдруг кто-нибудь в бинокль сейчас вглядывается… Нельзя… лучше подождать.

Ровно в назначенное время подьехала машина. Я издали её заметил. Сразу догадался, что машина — за нами. 'Такси' от министерства обороны. К шести утра машина уже стояла возле парадной. Не долго стояла. Водитель сообразив, что люди в касках с оружием пришли по наши души, ни ждать, ни сигнались не стал, развернулся (отчётливо слышны были его манёвры) и поехал обратной дорогой, видимо, докладывать по телефону: 'Товарищ Министр обороны, у нас ЧП… Так сказать, полное П…'.

Впрочем, я размышлял, а не мог ли сам Министр обороны нас подставить? Или звонок к Министру обороны прослушивался кем-нибудь третьим?

Ещё меня волновал вопрос: как же Лена? Что она знает? Что она им рассказывает в данный момент? Знать, что ушли на крышу, она не могла. Скорее, подумала, что мы переместились в другой мир. И сейчас им плетёт эту историю. Было бы неплохо. Не для неё, конечно, — для нас…

Ветра не было. Однако я жалел, что не взял с собой чего-нибудь потеплей. Не знал, что в лёгком спортивном костюме по утрам бывает зябко, да когда сидишь вот так на корточках и лишний раз шевельнуться боишься. Солнце припекало неохотно. И пока в воздухе преобладал холодный рассвет. Я ёжился, кутался чем мог, дыханием обогревал пальцы прилипшие к ледяному фартуку.

Жан повернулся. Сказал: 'Наконец, отпустили'.

До меня не сразу дошёл смысл сказанного. Поэтому минуту я смотрел на него с затаённой надеждой, рассчитывая на более подробные объяснения. Но Элькасан терпеливо ждал моего прозрения.

И дождался.

Я увидел…

Лена вышла из парадной и направилась…

Куда ей, собственно, направляться? Она оглядела двор. Двор совершенно незнакомый. К тому же, не московский, если верить Алексею. Рядом она увидела пожилую женщину, сметавшую пыль с тротуара.

— Простите, это Питер?

Женщина хмуро уставилась на Ленку:

— Нет. Ленинград! — чётко вслух произнесла она и добавила хмуро: — Ну, молодёжь! Чего только не вытворяют.

Рассмотрела Ленку внимательней. Заметила синяки, ссадины, растрёпанное личико.