Энерган-22 - Х Оливер

Красавец Мунк повернулся лицом к камере и улыбнулся одной из своих самых обаятельных улыбок. Он был весьма высокого мнения о своей арийской внешности.

- Признаться, - начал он, - мне даже неловко отвечать на ваш вопрос, настолько он лишен всякого основания. И тем не менее... Считаю своим долгом от своего имени и от имени всего концерна "Рур Атом" категорически - повторяю, категорически - опровергнуть слухи, равно как и намеки кое-кого из видных деятелей Веспуччии относительно нашей причастности к "Афере "энерган"". Я впервые услышал это словечко во вчерашней передаче и не менее других встревожен появлением таинственного вещества, которое при растворении в воде якобы превращается в горючее. Вся операция была произведена крайне дерзко и вызывающе, что уже само по себе убедительно доказывает нашу непричастность к ней. Мы открыто и недвусмысленно заявляем, что решительно возражаем против производства и распространения пресловутого энергана, ибо это наносит ущерб и "Рур Атому". Надеюсь, мой аргумент достаточно убедителен. Если энерган и в самом деле является чудодейственным средством получения энергии и действительно так дешев, практичен и не загрязняет атмосферу, как хотят нас убедить его анонимные создатели с помощью своего глашатая, мелкого писаки Теодоро Искрова, то почему бы им открыто не выступить перед всем миром и не объявить во всеуслышание: "Нам удалось создать чудо науки. Объединим же наши усилия и отдадим его в дар человечеству во имя всеобщего благоденствия и мирного будущего"?

Тут Дидерих Мунк посмотрел прямо в объектив и доверительным тоном произнес:

- Господин Мак-Харрис, если вы сейчас меня видите и слышите, позвольте заверить вас, что мы не имеем к энергану никакого касательства и готовы сотрудничать с вами в разоблачении этой мошеннической операции.

Мак-Харрис долго сидел неподвижно, очевидно обдумывая, как ему отнестись к словам конкурента.

- Хитрый пруссак! Вы верите ему, Искров?

Я все еще находился под впечатлением весьма нелестного отзыва Мунка обо мне: "Мелкий писака Искров". Да и Князь отозвался обо мне не лучше. Впрочем, имею ли я право обижаться? Разве я и впрямь не был жалким рупором "Энерган компани" и наемным писакой "Альбатроса"?

- Его аргументы звучат убедительно, - помолчав, сказал я. - Если энерган и в самом деле именно то, за что его выдает жрец, то бишь доктор Маяпан, то для атомной промышленности он не менее опасен, чем для нефтяной: он дешевле атомной энергии, безопаснее, меньше загрязняет окружающую среду...

- Возможно, вы и правы... - задумчиво произнес Мак-Харрис. - А посему пора нам побольше разузнать об этом толтекском докторе наук... - И со смешком добавил: - Прежде, чем мои акции окончательно рухнут, не так ли? Санто, проверь, как там Зингер.

7. Доктор Бруно Зингер

Зингер очнулся. Его ввезли на больничной койке, к которой была подсоединена сложная система переливания крови. Забинтованные голова и лицо открывали лишь щелочки глаз, шея и грудь тоже были перевязаны. Но Зингер был в сознании, и расширенные зрачки смотрели на окружающих с примиренностью смертника.

Врач, уходя, тихо сказал:

- Не переусердствуйте, он очень плох.

- Не волнуйтесь, доктор, - ответил Мак-Харрис и, наклонившись к больному, долго вглядывался в него. - Бруно, дружище, - миролюбиво начал он, - мне бесконечно жаль, что так случилось, но ты сам, вероятно, даже лучше меня понимаешь - на то ты и химик, - какое значение для нас имеет энерган. Если в ближайшие дни мы не доберемся до источника этих треклятых зерен, всем нам тебе, лабораториям, заводам, танкерам, заправочным станциям - крышка. Во всем этом просто-напросто отпадет нужда... Миллионы людей будут выброшены на улицу, останутся без средств к существованию. Это означает гибель для страны, а возможно, и для всей нашей цивилизации. Поверь, я не преувеличиваю. Если энерган распространится по Земле, современное общество рухнет.

Он умолк, ожидая, чтобы его слова проникли в сознание истерзанного человека. Наконец, доктор Зингер заговорил, с трудом выдавливая из себя слова, в которых слышалась грустная ирония:

- А может, то общество, что придет нам на смену, будет лучше?

- Уж не стал ли ты "красным"? - шутливо произнес Мак-Харрис, но в этой комнате его тон прозвучал неуместно. - Лично меня заботит современная цивилизация. Да и тебя, насколько я знаю, тоже.

- Чем же, по-твоему, я могу помочь спасению нашей цивилизации? - с усилием спросил доктор Зингер.

- Будь искренним. Постарайся правдиво ответить на мои вопросы. Согласен?

Доктор Зингер попытался кивнуть, но при этом движении острая боль пронзила его, и он застонал. Мак-Харрис переждал, пока он успокоится, после чего взял в руки досье Маяпана и показал ему фотографию.

- Знаком тебе этот человек?

Доктор Зингер с трудом приподнял голову, бросил взгляд на фотографию, нахмурился, покосился на меня - а может, это мне только померещилось? - и, улыбнувшись уголками губ, ответил:

- Конечно. Это Доминго Маяпан, бывший руководитель экспериментального сектора нашей лаборатории. По национальности индеец. Мы звали его просто Доминго. Погиб лет двенадцать назад при загадочных обстоятельствах. Подозреваю, что его убили... Это была большая потеря для нашей компании.

Почти бездыханный, до полусмерти избитый по приказу своего шефа, Бруно все еще продолжал говорить "наша лаборатория", "наша компания..." Удивительное все-таки существо - человек.

- Меня в ту пору не было в Америго-сити, - обронил Мак-Харрис.

- Верно, - еле слышно прошептал доктор Зингер и закрыл глаза. - Ты уехал в свадебное путешествие... Помнится, я позвонил тебе в Гонолулу, но ты не пожелал об этом разговаривать. Так был увлечен Полиной...

Мак-Харрис вздохнул:

- Увы, Полины больше нет... Они замолчали. В наступившей тишине слышалось лишь тяжелое прерывистое дыхание доктора Зингера.

- Ты помнишь, как он оказался у нас в лаборатории? - прервал молчание Мак-Харрис. - Я имею в виду Доминго Маяпана.

В груди доктора Зингера захрипело, он попытался откашляться, но тщетно.

- Ты сам его взял, Эдуардо, - наконец произнес он. - Маяпан пришел к нам, имея на руках диплом лучшего выпускника Эдисоновского института. В те времена ты... ты зазывал к себе молодых ученых со всех университетов Америки...

Хрипы становились громче. Казалось, в груди у него клокочет. Прошли томительные секунды, прежде чем Зингер снова заговорил:

- И правильно сделал, хотя Доминго был не так уж молод. Он тебе понравился, ты сказал, что питаешь к нему особые симпатии, как к земляку.

- Земляку?! - Багровая щека Мак-Харриса задрожала. - Я родился в Техасе, ребенком переселился сюда...

- Нет, нет... - Доктору Зингеру явно все труднее становилось говорить. Речь шла о Кампо Верде... Помнишь, Эдуардо, котловину, где мы пробурили первую скважину? Сколько зелени, господи, сколько там было зелени! И как давно это было! В какой-то другой жизни...