Идеaльный мир - Дим Край

Дёмин ничего не ответил. Решил промолчать.

— Ну же, смелей! Что вы в своём правительстве думаете насчёт этого? — спросил Яков с пристрастием.

Иван скептически помотал головой, улыбнулся, наклонив взгляд, спросил:

— Объясните причём тут космический корабль и сковородка?

— Какая сковородка? Забудь ты про сковородку! — проворчал Яков. — От самого корабля исходит тепло. Я тут листал отчёты и не мог ничего понять. В них чёрно по белому сказано — температура земли местами превышает температуру воздуха, даже среди ночи. Какого чёрта? — думаю я… А ты мне подсказываешь про нагретый метал от солнца. Я сопоставил у себя в уме, прикинул и понял, что никакая это не плита, а лишь поверхность, обшивка большого космического корабля, зарытого в землю. И не от солнца он нагревается. Изнутри он излучает тепло. Оттого усиливает жару на поверхности… Не знаю из-за чего излучает. Не спрашивай… Включился наверное. Как только отрыли его, сам включился. Автоматика! А как ещё объяснить? Эх, скоро тут такое начнётся!..

Иван почему-то укоризненно посмотрел на Галицкого. От такого взгляда на мгновение у Якова похолодело внутри:

— Вань, ты чего?.. Ты мне не веришь?.. Ты думаешь, я чокнулся? Что чокнутый, обезумевший профессор тут распинывается пред тобой и несёт ахинею, что сдурел от перегрева?.. Вань, ты это брось!

Дёмин помялся на месте, раздумывая немного, и выбросил следующее:

— Вот что, уважаемый профессор Яков Игнатьевич, — обратился он к учёному с официальной строгостью, — с этого дня раскопки прекращаются. Как представитель правительства Российской Федерации и полномочный представитель министерства обороны, я требую прекратить все работы.

— Че-во? — тяжело протянул Яков.

— Вы меня прекрасно слышали. На правах представителя…

— Да знаю я кто ты и какие и какие у тебя права! — прервал его Яков. — Не напоминай мне этого… Ваня, ты что? Обиделся?..

Дёмин отрицательно помотал головой:

— Не в этом дело. Ничего личного. Ситуация изменилась. Поступила директива. Ещё вчера. Я не осмеливался сообщить об этом, так как завершать все работы требовалось только на следующий день. Но понимая новые обстоятельства, требую прекращать работу сейчас. Немедленно.

— Да ты с ума сошёл! — Яков почти перешёл на крик, но крик срывался, выходило хрипло. — Ты что?! Какие ещё обстоятельства! Мы на пороге великого открытия! Здесь, практически под нами, зарыты величайшие загадки Вселенной. Пойми, здесь корабль! Не какая-нибудь сомнительная летающая тарелка на мутной фотографии, а реальная… РЕАЛЬНАЯ, самая настоящая инопланетная техника из сверхпрочного металла! Ты это хочешь всё загубить?

— Да, я хочу. Нет. Я приказываю!

— Я тебе не солдат. И ты мне не приказывай! — злобно выдавил Яков, понимая как накаляется воздух в этой и не без того душной палатке. — Я так просто это не оставлю! Я — человек не маленький. Я обращусь к министру обороны, к премьеру, к самому президенту пойду!.. Вы все ответите за это! Да, вы!.. ты не понимаешь, какую ошибку совершаешь?..

— Это вы ничего не понимаете! — прикрикнул на него Дёмин. — Это не шутка! Директива как раз идёт от Министра обороны. Этот объект засекречен. Причём, давно! Не вы первые и не вы последние, кто раскапывает плиту, скажу я вам. И если бы не безалаберность и упрямство некоторых чиновников, раскопки бы прекратились не начавшись — на самом раннем этапе. Не должно было здесь проходить геоголической разведки, никакой. Это строго запрещалось ещё с советского времени. Но это произошло. И теперь пришлось ждать, не вмешиваясь до поры, до времени.

— Так, правительство знает об этом? — Яков присел. — Это что же получается… Это ваших рук дело? Или вы сознательно скрываете инопланетный корабль? От кого? От собственного народа? Правду прячете?

— Не важно, — отрезал Дёмин. — Вас это не должно волновать.

— А меня это волнует, — не унимался Яков. — Меня очень сильно волнует! Вы что, мне прикажете молчать?

— Надо будет, прикажем.

— Вот как!

Яков вспотел. Лицо блестело в ярких, утренних лучах. Стекали капли. Капали с подбородка на мокрую рубашку. Руки дрожали и пытались найти неопределённые предметы на столе, пробовали занять себя, отвлечься. Взгляд Галицкого метался по палатке — то прыгнет на Дёмина, пронзит немым укором, то перепрыгнет на отчёты, на карту, на незаправленные, скомканные простынею, кровати, на узкий просвет зелени в противоположном краю палатки, обдуваемый тихим ветерком.

Яков Галицкий прикрыл глаза рукой. Пытался найти слова для ответного удара. Но ничего путного не было. Сказать, что он не прав — словно ничего не сказать. Ну, не прав, раскопки прекратил, объект засекретил. Что с того? Будет его вина, если это окажется страшной ошибкой. А другие учёные знают? Может, только он оставался в неведении?.. Какой кашмар! Правительство вытворяет, что хочет. Трубить надо было, журналистов и телевидение звать, чтоб все видели. Ну идиот! Писать надо было. Отснять материал и отправить в Москву… А сейчас — поздно. Закроют. Раскопки закроют и рты всем прикроют. А тем, кто кусаться будет — вдарят в ответ, да так, чтобы и писка никто не услышал.

Неужели это конец?.. Вот так запросто? И никто не узнает правды? Ни Яков Галицкий, ни коллеги, ни бригады землекопов, ни их бригадиры, вообще никто?.. Как же они смеют?!

Всё-таки его одолевали сомнения, стоит ли драться за продолжения раскопок или проще будет сдаться? — с правительством тягаться, себе дороже. Дёмин, явно темнит. Сволочь! А ведь не далее, чем вчера, под конец дня пиво вместе сосали и прогуливались по солнечным тропам Алтая. Обсуждали простые и сложные вещи. Рассказывали о житейских проблемах. Душу изливали. Радовались друг за друга искренне: 'Да ты что! Троих воспитаешь?! Ну, мужик, даёшь! Молодой — а уже всё успел… А я вот с женой развёлся. Всё никак не помиримся'. Это ж надо, сволочи этой так довериться.

Яков был подавлен. Он даже не услышал, как баба Шура звенела в колокольчик и звала всех на завтрак.

Дёмин, сидел в отдалении. Следил. Ждал реакции от профессора. Впрочем, напрасно ждал. Яков не шевелился и смотрел в одну точку. Затем, вспомнив о колокольном звоне, начал приглашать Якова на завтрак.

Палаточный лагерь размещался вблизи от первых раскопок — буквально в двадцати метров. В нём обитали учёные, геологи, профессоры и небольшой контингент обсуживающего персонала, фактически полностью умещающегося в лице добродушной бабы Шуры. Да, безусловно, у неё есть помощница, и не одна, да за территорией кто-то следит, егерь один — но их Яков практически не замечал. Не приметны они были. Рабочие-землекопы расположились в ближайшей деревне. Как неприхотливые работяги, забились в пустующих избах и на уазах каждый день приезжают на раскопки — садятся за бульдозеры, экскаваторы, под час, берутся за лопаты и кромсают землю, роя глубокие карьеры до серебристого дна. Сейчас они приехать на раскопы должны с минуту на минуту. Хотя запаздывать они стали достаточно часто. За что Яков их бранил каждый день.