Забвение - Джон Кэмпбелл

Наконец коридор слился со всеми другими и превратился в грандиозный туннель, или подземный проспект, плавно спускающийся к Силовой Станции, к сердцу города, к средоточию всего, что когда-то олицетворял город. Шор Нун замер у входа. Сквозь серый саван пыли поблескивали установки невероятной мощи, выключенные последним из уходящих жителей города... Рядом с командиром остановился инженер, к ним подошел Сьюн.

– Золотые боги Париты! Это же энергосниматели!

– Немыслимая энергетика...

– Здесь вырабатывалась энергия для города и космических кораблей, в какой бы точке пространства они не находились. Перед вами лучшее из созданного древними, – услышали паритяне голос-мысль Сьюна.

Шор Нун вошел в зал. Его взгляд заскользил по исполинским энергоснимателям, по тускло мерцающим из-под пыли приборам, пока не остановился на каком-то предмете в центре Станции... Командир дико закричал, потом зашелся истерическим смехом, перешедшим в рыдания. А потом он застонал и опустился на колени.

– Не сметь, – хрипел он, судорожно прижимая ладони к глазам, – не сметь! Взгляд на него...

Но Шор Нун не смог договорить: он рухнул на пол, его корчило, как в эпилептическом припадке. Легко и стремительно подошедший Сьюн склонился над неожиданно поверженным паритянином.

– Шор Нун, – проник в угасающий мозг голос Сьюна, – встань, Шор Нун.

Шор Нун медленно, словно не по своей воле, поднялся. По его телу все еще пробегала дрожь; из глазниц смотрело что-то белое и страшное.

– Смотри на меня, – продолжал Сьюн. Глаза Сьюна были ярче яркого света, заливавшего Силовую Станцию.

Когда глаза командира обрели цвет, когда черты его лица смягчились, тело полностью расслабилось и он тяжело опустился на какой-то изогнутый брус, Сьюн, наконец, перестал смотреть в зрачки командира.

– Со мной что-то случилось... что-то потянуло за собой мой взгляд и увело его в другое измерение... Что это было, Сьюн? – немного отдышавшись, спросил Шор Нун.

– Станция снабжала энергией город и корабли в космосе, где бы они ни находились. Энергия передавалась посредством специального устройства – соргана. Это самый важный блок Силовой станции. Он мгновенно направлял энергию на любой корабль в любой точке пространства, пока там был настроен энергоприемник. Сорган генерировал поле, вращающее... – тут сознание слушателей не восприняло термин – который включает и время.

Когда сорган был построен и включен, он начал вращаться. В первом же обороте сорган дошел до конца пространства-времени и возвратился обратно, но охватил все настроенные на него блоки –те, которые есть, и те, которые будут. И... словом, хотя город покинут, а запустившая его энергия иссякла, тот первый оборот все еще длится. Сорган нельзя уничтожить. Уничтожение будет в настоящем, а он пребывает в будущем. Точнее, там, где кончается время. И ничто во всей вселенной не имеет власти над ним. Он исчезнет лишь тогда, когда разорвется связь времени и пространства.

А энергия, возникшая при его вращении, заполняет Вселенную. Ее можно черпать где угодно. Так мы завоевали пространство.

Рон Тьюл посмотрел на сорган и тут же отвел глаза. Сорган и вращался, и одновременно оставался неподвижным, переливаясь всеми цветами радуги в своем странном стремительном покое. Рон Тьюл смотрел на сорган долю секунды, но тело его застыло, мысли остановились... Ему показалось, что за этим маленьким сфероидом открывается Вселенная, мириады иных миров, движение которых связано непостижимой, но прекрасной в своем совершенстве гармонией; ему показалось, что он видит саму вечность...

Корабль неподвижно завис над заброшенным городом. За дальними холмами гасли звезды, неторопливо разгоралась чистая алая заря, расцвечивая перламутрово-розовыми бликами древние башни. Рассвет смягчил даже суровый серый тон парящего корабля, и в лучах восходящего солнца он казался оторвавшейся наконец от земли мечтой, взлетевшей в небо башней – может быть, именно это грезилось городу в бесконечные годы бесплодного ожидания?

Оттуда, от парящего корабля, на город смотрел Рон Тьюл. Он был доволен. То, о чем он мечтал, то, ради чего он работал, теперь должно исполниться. Парита пришлет на Рхтс своих детей и вольет в угасающий древний мир молодую и сильную кровь. Полная энергии Парита не просто подхватит, но и вознесет еще выше идеалы, преданные и забытые туземной расой. За холмами, хорошо видимые с высоты, пестрели жилища Сьюна и его немногочисленных соплеменников, этих выродившихся потомков некогда великого народа.

Этим людям паритяне принесут смерть. Да. Старое должно уступить дорогу молодому. Юный мир Париты рвется к обладанию древним миром Рхтс. А потом и всей Вселенной! Жалкая горстка туземцев просто обречена на быстрое вымирание в ожидающей их новой, стремительной жизни.

А по заброшенному пять миллионов лет назад пути пройдет Парита. Аборигены предали великое дело своих предков, великих строителей, великих покорителей космоса. Но дела и мечты древних сроителей городов не могут исчезнуть. И поэтому их по праву подхватывает исполненная жизненной энергии Парита. Она, а не одряхлевшая Рхтс двинется дальше великим путем.

А аборигены – аборигены получат в конце-концов то, что заслужили, то, что издревле рано или поздно получали все предатели...

... представляется целесообразным стартовать как можно быстрее. Возражения членов экспедиции, не успевших ознакомиться с планетой Рхтс, не рассматриваются, поскольку более разумным считаю не беспокоить вырождающееся население. Считаю необходимым в скорейший срок вернуться на Париту и приступить к строительству двенадцати новых кораблей. Строительство осуществлять на базе нового конструкционного материала, рхтсита, который по всем показателям превосходит существующие на Парите. Кроме того, он синтезируется из дешевого сырья, что даст многомиллионную экономию.

Тон Рол, антрополог, предполагает, что экспедиция недооценила уровень наличествующей ныне на Рхтс цивилизации. Он не исключает возможности существования цивилизации, столь радикально отличающейся от нашей, что паритяне не воспринимают ее как таковую. Однако идеи о чисто ментальной цивилизации более высокого порядка не выдерживают сопоставления с фактами. Так, Сьюн, пользующийся авторитетом у аборигенов, не всегда способен:

– четко выражать мысли;

– ясно понимать то, о чем говорит.