Забвение - Джон Кэмпбелл

– ... алмаз не оставляет на нем следа, он тверже берилловой стали, – говорил металлург Ди Лан.

Они во всем разберутся, освоят технологии производства этих материалов, разгадают секреты силовых установок, питавших город.

Мечта – душа города – не умрет.

К астроному подошел Сьюн. Он оглядывал широкие улицы, уходящие вдаль глубокими каньонами. Его лицо было задумчивым.

– Однажды ваш народ побывал на нашей планете, – тихо сказал Рон Тьюл. – У нас сохранились преданья, что золотые боги прилетели на Париту и принесли в дар нашим предкам огонь, лук и топор. Эти легенды народ хранит уже два миллиона наших лет – это четыре с половиной ваших. Начав с огня, лука и топора, мы сумели создать высокую цивилизацию. Потом открытие атомного распада отбросило нас обратно в болота. Четыре раза мы открывали расщепление ядра и четыре раза вновь оказывались в болотах. Но все эти катастрофы не стерли в наших сердцах благодарность к золотым богам, посетившим Париту давным-давно, когда она была совсем молода.

Сьюн кивнул. Его непроизнесенные слова отчетливо прозвучали в сознании Рон Тьюла.

– Да. Это были строители городов. Наши солнца были двойной звездой. Но в их систему вторглась еще одна, равновесие нарушилось, в космической катастрофе родились планеты, а наши солнца разошлись по разным галактическим орбитам. На планетах со временем возникла жизнь. Нам повезло, мы развивались быстрее вас. Наши предки поняли все, что случилось в незапамятные времена, и решили отыскать своих галактических братьев. В тот момент вы были в ста тысячах световых лет от нас, на другой стороне Галактики.

Мы побывали на Парите всего раз, но хотели вернуться. А потом пришлось помочь еще одной расе, и вместо благодарности на нас напали, с нашим же оружием в руках. С тех пор на Рхтс существует закон: никогда не вмешиваться в дела других цивилизаций.

– Но как они смогли найти нашу звезду? Это невозможно! – Астроном Рон Тьюл был ошеломлен.

– У них были математические методы для этого. Я их не помню. Мы многое забыли. А вот город я знаю неплохо. Вы ищите двери в здания? Они уже давно погребены под наносами почвы. Но неподалеку есть вход в ангар для самолетов. Пошли.

После недолгого перехода перед ними открылся огромный проем, зияющий в гладкой опаловой стене башни. От уровня поднятой временем улицы его отделяло футов шесть; он вел в темноту, внутрь исполинского здания. Один из инженеров, изловчившись, взобрался туда и сбросил веревку.

Сьюн стоял чуть поодаль и наблюдал, как паритяне, один за другим, поднимались в здание. А потом он окутался прозрачным золотистым туманом и легко проплыл туда, куда паритяне карабкались с таким трудом. Оказавшись рядом с членами экспедиции, Сьюн рассмеялся:

– Забавно? Это латан, мой костюм.

Глаза командира загорелись жадным любопытством.

– Он... он не пропускает гравитацию?

– Нет, это было бы просто смешно. Латан придумали наши предки, незадолго до того, как оставили город. Латан дает возможность усилием мысли управлять силовыми линиями поля. Я многое забыл. Но попробую объяснить.

И Рон Тьюл услышал и увидел череду мыслей и образов. Атомные ядра в пульсирующих электронных облаках; более мелкие частицы; все это связано между собой колебаниями и еще какой-то трудноуловимой гармонией; наконец, странные структуры, похожие на переплетенные натянутые струны... Мозг астронома взбунтовался, и все распалось.

Сьюн смущенно пожал плечами:

– Мы забыли то, что знали наши предки – строители городов. Они возводили гигантские города, собирали сокровища со всей Галактики, они были готовы защищать все это. А мы живем иными ценностями. Все преходяще. У нас нет вещей –и нам нечего защищать; мы отбросили лишние знания. Мы пользуемся некоторыми плодами трудов наших предков, а теории, лежащие в их основе, помним плохо.

Рон Тьюл посмотрел на город Титанов, а потом –с сожалением – на потомка великих мечтателей, который разучился мечтать...

Шор Нун кивнул и повернулся к паритянам.

– Ищем переходы на нижние этажи, – сказал он, –все самое важное должно быть там. И главное – силовая станция.

Все ниже и ниже спускались они в недра огромного здания; опаловый свет, пробивавшийся сквозь стены, мерк, пока не сменился розоватыми сумерками. Коридоры ветвились. разбегались в разные стороны. За незапертыми дверьми в стенах коридоров открывались комнаты, залы, где царило полное запустение. По главному коридору, через который они вошли, когда-то проплывали воздушные корабли. В самом сердце здания, в гигантском ангаре, они стояли и теперь –стремительные птицы, покрытые пылью. Запустение и пыль... Никому не нужные прекрасные машины... Сьюн сказал, что их устройство ему не знакомо, и неторопливо пошел дальше, осторожно огибая корпуса кораблей. Паритяне включили атомные ручные прожекторы. Там, где древний покров пыли порвался, поблескивал и рассыпал искры материал, из которого они были построены.

– Они не могут летать, – сказал Сьюн, – они получали энергию от Центральной Силовой Станции. Покидая город, мои предки ее отключили.

– Центральная Станция, – сказал как бы про себя Шор Нун – Я не ошибся. Необходимо посмотреть прежде всего на нее.

Сьюн продолжал пробираться к какой-то одному ему ведомой цели. В конце концов вся группа оказалась перед дверью; Сьюн прикоснулся к ней рукой, и открылось небольшое помещение, которое время как бы не удостоило своим вниманием. У археолога перехватило дыхание: настенные фризы рассказывали о долгом, полном трудных и великих свершений, пути народа Рхтс. В вереницах образов, отражающих чужую историю, многое было непонятно; паритяне лихорадочно фиксировали ставшие зримыми миллионолетия. У них будет время, они разберутся во всем. Наконец Сьюн тронул одну из панелей, она скользнула в сторону и в образовавшемся проеме открылось нечто, видимо, завершающее серию картин. Смысл ее полностью ускользал от сознания паритян. Сьюн снова коснулся панели, и прошлое планеты Рхтс исчезло.

– Когда я был молодым, – сказал Сьюн, – меня завораживал город и его строители. Их история очень любопытна.

„Любопытно...ˮ – это слово поразило Рон Тьюла. Свершения, о которых мог только мечтать его народ, покорение Галактики, сокровища, собранные на неведомых планетах и бесплодно пылящиеся в циклопических недрах города Титанов – все это „любопытноˮ для потомка расы великих созидателей, который ведет буколическую жизнь в жалком селении –и больше ни к чему не стремится. Труды тысяч поколений оказались тщетны... Но они, паритяне, нарушили этот мертвящий покой – покой склепа, в котором забывчивые потомки замуровали живые дела своих великих предков.