Чисто логическим путем - Говард Шенфельд

И тут я понял весь ужас своего положения. Создав Вселенную и ее содержимое, Фрэнк сотворил и меня.

Неразбериха получилась невероятная-выходило, что я порожден продуктом собственного воображения.

- Наши роли переменились,- сказал Фрэнк.- Я породил не только тебя, но и все твои произведения, включая и этот последний рассказ. Теперь я по праву займу место автора повествования, ты - место одного из его персонажей.

Лицо Аспазия побелело.

- Это невозможно! - простонал он.

- Еще как возможно! - ответил я.- И даже уже свершилось! Я все же добился своего и теперь командую ходом событий. Наконец-то мне удалось шагнуть в мир реальности!

В голосе Аспазия звучала горечь:

- Да, но за мой счет!

- Зато ты первый автор в истории литературы, который обрел плоть и кровь в мире собственного вымысла.

Аспазий ощерился:

- Это случается сплошь и рядом!

Я пожал плечами:

- Что ж, выживают наиболее приспособленные. Не надо было наделять меня большей силой воображения, чем та, которой обладал сам. На что ты собственно рассчитывал?

-- На благодарность, конечно,-язвительным тоном ответил Аспазий.-И отчасти на дружеское расположение...

- На благодарность? Черта с два! Разве ты не тот самый тип, который заставил меня торчать перед завсегдатаями кабака целых пять тысяч лет, да еще с саксофоном, на котором я в жизни не играл! Это были самые унизительные годы в моей жизни!

- Ты заслужил наказание, выйдя из задуманного мной образа,- нахально заявил Аспазий.

- А вот это,- подхватил я,- наводит меня на прелюбопытную мысль.

За унижение в "Трех семерках" я отплачу Аспазию той же монетой. Пока он был автором рассказа, Аспазий не удосужился описать собственную внешность. Теперь у него нет другого выхода, кроме как принять ту, которую я ему дам.

Я приоткрыл ему краешек моего замысла.

- Нет,-молил Аспазий.-Нет! Только не это!

Но я не вняд его мольбам.

Страшно загримасничала заячья губа Аспазия. Руками с обгрызенными ногтями он закрыл свое изрытое оспой лицо кретина, одновременно продолжая бросать на меня косые взгляды красных свиных глаз. Под напором растущего как на дрожжах огромного брюха градом посыпались брючные пуговицы. Похожие на тараканов черные брови разбежались по низкому лбу. Уши торчали подобно крыльям летучих мышей.

- Мерзавец,-хрипел Аспазий,-неблагодарный мерзавец!

В его глазах пылала жажда убийства. Тут я понял, что нам теперь просто так не разойтись. Следовало опередить Аспазия хотя бы из соображений самозащиты. Выключив свет, я вышел в холл и притворил за собой дверь, оставив Аспазия в темноте вместе со спящим бароном. По предусмотренному мной, как автором данного рассказа, совпадению, сосед барона тоже был в холле и как раз в это время начал спускаться по лестнице. Мы пошли вместе. На половине лестничного марша мы услышали, как в квартире барона грохнул выстрел. Мой спутник рияулся вверх по ступенькам. Мне не было нужды следовать за ним. Я и так знал, что он там обнаружит.

Мной было предопределено, чтобы барон, неожиданно проснувшись, в темноте принял Аспазия за грабителя и пустил ему пулю в лоб. Так что наверху лежал труп Аспазия.

Я сошел с крыльца на тротуар. Перейдя улицу, я тяжело опустился на крылечко какого-то дома. Устав как собака, прислонился головой к перилам и сразу заснул.

Пока Фрэнк спит, я - Аспазий - воспользуюсь преимуществом своего положения, и вновь займу место рассказчика. Хотя в качестве Хилберта Хупера Аспазия, друга и жертвы Фрэнка, я мертв, читатель все же с облегчением вспомнит, что я живу и .здравствую в моем другом образе, в облике Аспазия-человека в сером пальто.

Второй раз за этот вечер я поздравил себя с тем, что предусмотрительно ввел в рассказ два своих "я".

Как человека в сером пальто, меня последний раз видели входящим в кабинет управляющего "Трех Семерок", где находилась рыжеволосая красотка Салли Ла Рю.

Салли лежала на кушетке в кабинете своего папеньки, ее огненная головка выделялась на белоснежной руке. Она смотрела на меня с удовлетворенной улыбкой. Звезды ее глаз сияли.

- Милый Аспазий,- сказала она чуть хрипловатым голосом.

- Где тут пишущая машинка?-спросил я.

- На письменном столе,- отозвалась Салли.

Я сел за машинку.

- Поторопись, милый,-призывно шепнула Салли.

Я кивнул, вложил в каретку лист бумаги и продолжил рассказ.

В квартире барона горел свет. Оглядев лежащее на полу тело, барон с ужасом узнал в нем своего друга Хилберта Хупера Аспазия. В исступлении барон вышвырнул в окно пистолет, сразивший столь драгоценную для него жизнь.

По случайности, задуманной мною как автором повествования, пистолет при ударе о землю разрядился и послал пулю в голову Фрэнка, который все еще спал на ступеньках кирпичного дома на противоположной стороне улицы.

Фрэнк ткнулся лицом вперед и скатился в кювет мертвый суровое и памятное предупреждение всем литературным героям с бунтарским складом характера. Я засмеялся и добавил к рассказу еще одно слово:

КОНЕЦ