Домашние хлопоты - Майкл Бламлейн

Я забыла многое из того, что произошло потом. Помню лишь, что до приезда Кертиса я выкинула и осколки, и рамку зеркала. На мне были уже другие брючки, и даже теперь я не могла точно сказать, что случилось с розовыми. Я пыталась объяснить, что произошло, но связанной цепочки событий не получалось: целые временные куски второй половины того дня словно вырвало из памяти. Кертис приехал в плохом настроении: день на работе сложился неудачно, и я решила, что самое простое - забыть обо всем. Мы быстро пообедали и улеглись в постель. В ту ночь вернулись кошмары.

Следующие несколько недель ситуация в доме менялась только к худшему. Работа отнимала у Кертиса все больше времени и сил, и зачастую мне приходилось обедать в одиночестве. Таня все больше тянулась ко мне, уж не знаю, что служило тому причиной - отсутствие Кертиса или нечто другое. Не могу сказать. Тем не менее ее страхи перед окружающим миром возникли в тот самый момент, когда я мало чем могла ей помочь. Потому что львиную долю моих сил отнимала внутренняя борьба. После того эпизода с зеркалом я оставила работу в университете. Мне становилось все труднее сконцентрироваться даже на простейших вопросах. Естественно, на карте стояла безопасность моего дома и семьи. Я решила сделать все необходимое для того, чтобы покончить с нависшей над нами угрозой.

Начав проводить в доме все больше и больше времени, я поняла, сколь своевременно принятое мною решение. Соседний дом предпринимал ежедневные атаки, и на их отражение уходили все мои силы. Убрав зеркала, я протерла стены чистящим средством. Но разница в цвете северных и южных стен все равно сохранилась, и стали появляться все новые и новые трещины, сквозь которые тянуло холодом даже в безветренные дни. На полу я обнаружила несколько участков ковра, где ворсинки вдруг начали сыпаться, ослабла и натяжка ковров. Пыль скапливалась все сильнее, и вскоре мне приходилось пылесосить комнаты уже дважды в день. Думаю, где-то в октябре. А две недели спустя появился запах.

Конечно же, в подвале, но через день-другой он наполнил весь дом. Я подумала, что причина - в засоре канализационных труб, но ни унитазы, ни ванны, ни раковины как раз и не воняли. Потом решила, что вдруг начал пахнуть порошок, которым травили грызунов. Нелепая, конечно, идея, но в тот момент я с радостью хваталась за любую соломинку, лишь бы обмануть себя. Потому что и тогда в глубине души знала, откуда что идет.

Запах был везде, но его интенсивность менялась в зависимости от места. В нашей спальне он висел удушающим облаком, мерзкий, отвратительный, от него к горлу непроизвольно подкатывала тошнота. В гостиной концентрировался в углах, ожидая, пока я подойду поближе, чтобы отравить. На первом этаже воздух стал влажным, с привкусом сероводорода, благодатной средой для развития плесени и грибков.

Ночью и днем запах наводнял дом, атакуя меня, отравляя воздух. Насчет его источника у меня пропали последние сомнения, а решительность атаки я восприняла как проверку моей стойкости. С удвоенной, утроенной энергией я принималась за уборку. Мыла не только полы, но и стены, потолки, чуланы, окна. Купила освежители воздуха и каждый день распыляла в комнатах ароматические аэрозоли. Начала чаще менять одежду, чтобы запах не прилипал к ткани, сама вставала под душ утром, днем и вечером. Мое упорное сопротивление дало результат. От вони удалось избавиться, хотя я понимала, что борьбу с ней нельзя прекращать ни на секунду. Эта маленькая победа добавила мне сил и энергии. Наконец-то я начала приходить в себя, поняла, что скоро смогу вновь взять ситуацию под контроль.

Улучшилось и настроение, несколько дней я даже верила, что все трудности остались позади. Теперь-то, конечно, я вижу, как надежда подменяет собой реальность, но едва ли меня можно винить за то, что я хотела оставить в прошлом отчаянную борьбу тех дней. Я не только сражалась за наш дом, у меня постоянно возникали конфликты с Таней и Кертисом. Ни один из них не разделял моей заботы о нашей безопасности. Наоборот, они все более отходили от меня, оставляя в изоляции, именно когда я очень нуждалась в их поддержке. Поначалу я пыталась их понять. Говорила себе, что у Кертиса очень много работы и ему не до домашних хлопот. А Таня всего лишь ребенок. Разве она могла нести ответственность за то, что творилось в доме.

Тем не менее моя подозрительность росла, и в состоянии, близком к отчаянию, я решила вывести их на чистую воду. Разбираться начала с дочерью.

На следующий день не повела ее в садик, а заставила встать у северной стены ее спальни. Освежителем воздуха пользоваться не стала, дождалась, пока вонь станет невыносимой. Потом спросила ее, не чувствует ли она плохого запаха.

Она покачала головой, с выражением лживой наивности на лице.

- Не лги мне. - Я схватила ее, ткнула носом в стену. - Принюхайся.

Таня заплакала, и я ее ударила. Она разрыдалась, и я, не в силах этого выносить, выбежала из комнаты. В тот вечер Кертис сказал мне, что я больна.

Наверное, мне следовало этого ожидать, поскольку стена недоверия между нами становилась все выше и прочнее, но его бессердечие больно задело меня. Если бы он хоть ударил пальцем о палец, чтобы помочь мне поддерживать в доме хотя бы видимость порядка, я бы подумала, что суждение это слишком поспешное и нет нужды принимать его во внимание. Но нет, он сознательно хотел спровоцировать меня и тем самым изолировать еще больше от себя и от дочери. И он своего добился, словесная перепалка перешла в драку, удары становились все сильнее. Внезапно мне открылось истинное лицо врага. Крича, царапаясь, я изгнала его из дому.

Прошло время. Теперь я одна. Иногда мне кажется, что Таня со мной, иногда - нет. Что-то вдруг начинает двигаться в ее кроватке. Пытается заговорить. По ночам чуть светится... Впрочем, тени часто чуть светятся. Я приношу ей еду, то, что не съедаю сама. Она стала хорошей девочкой, никогда не плачет. Похоже, другие слизняки научили ее молчать.

Соседний дом вернулся, и теперь я осознаю, что ничего не понимала. Дерево и штукатурка, гвозди, стекло, они мне ничем не угрожали. Как и сам дом. Он - лишь передаточное звено. Носитель иного мира, который противостоит мне, мира, в котором он рожден, мира, которому принадлежат его прошлое, будущее, настоящее. Мира, среда обитания которого - земля, мира, который властвует над семенами растений и сорняков, мира, который высылает против меня их корни, злобные щупальца, пытающиеся сквозь почву проникнуть в мой дом и замарать его.

Я закрыла окна линолеумом. Я пытаюсь сохранить дом в чистоте.

Вчера я нашла способ победить запах. Спичками с длинным черенком, которые Кертис держал у камина, я заткнула ноздри. Мгновенная боль стоит того, запах напрочь исчез. Моя воля становится все крепче. День за днем я набираюсь сил.