Тающий призрак - Фил Смит

Совместными усилиями дверь удалось приоткрыть. Она с трудом подалась с места, и к их ногам упали красные хлопья, похожие на лишайник. Петли были залеплены слизью, и все втроем с большим усилием сдвинули дверь настолько, чтобы протиснуться в тамбур. Со стен свисали ветки из высохшего желе, такие сухие и легкие, что колыхались от волн теплого воздуха, поступающего из кабины. Казалось, они передают астронавтам привет из иного мира.

Никому не хотелось выходить первым. Астронавтов не оставляло смутное чувство, что чудовище, с которым им пришлось столкнуться на Марсе, сопровождает их в полете.

Лампочки, которые обычно загорались в тамбуре, когда открывалась дверь, сейчас не работали. Наверное, контакты залепило слизью. Было почти ничего не видно. Красноватый полумрак, казалось, таил в себе неведомую силу.

Стив взял фонарик и направил его луч в тамбур. Это не произвело ни малейшего эффекта, красноватый полумрак только чуть отодвинулся в глубь коридора.

Чтобы вернуться на корабль, им надо было пройти через строй солдат неведомого воинства. Таинственного воинства.

Стив повернулся к своим товарищам, чтобы обняться перед испытанием. Они пролетели от Земли 40 миллионов миль, но несколько шагов до корабля выглядели сейчас более сложной задачей, чем этот долгий путь. Астронавт ощутил тепло своих коллег. В их жилах текла такая же, как и у него, кровь, и он будто бы напоследок припал ко всему человечеству перед тем, как покинуть его, хотя чувствовал под рукой лишь фабричный пластик их костюмов, а в глазах под масками шлемов видел страх.

Он повернулся и двинулся, вперед.

Это напоминало прыжок внутрь огромного глаза, будто бы Стив, пробравшись сквозь пятнистые хлопья сухого желе, оказался в глубине, за его темным зрачком. Тамбур был во власти чужого сознания, и Стив почувствовал это, когда перед его взором начали разворачиваться стремительно меняющиеся образы.

Он снова увидел голодного хищника, пирующего среди зеленых полей молодой планеты на первобытном празднике. Только на этот раз он был не свирепым палачом, а жертвой, имеющей покрытые шерстью ноги, Небо над ним скорчилось от ненависти, на шею закапала горячая смола, а затем последовал смертельный удар.

Стив плавал с ликующими охотниками в бурлящих потоках багровой крови, которая фонтанами била из разорванного горла зверя, а затем, когда завыли орудия и дым пороховой пыли обжег его легкие, наблюдал превращение людей в грязь. В дыму около его ног разорвалась бомба.

Затем перед ним предстал процесс создания новой силы, антижизни. Это было творчество на ядерном уровне.

Над геометрическим городом повисла серебряная бомба. Она несла в себе семена, которые рассеивались из распавшихся ядер атомов. Внизу в панике бегали люди, комочки клеток, предназначенных для оплодотворения. Бомба разорвалась, и в безумной горячке жизнь слилась со смертью в экстазе разрушительного созидания. В пылу тысячи солнц соки раненой жизни переплавлялись в энергию нового вещества. Живая протоплазма погибла и снова возникла с новым разрушительным качеством — мутантным геном дикой агрессии. Это выглядело словно иллюстрацией тому, как крайняя тупость милитаризма порождает квинтэссенцию разрушения.

Вечный космос был молчаливым свидетелем рождения нового смертоносного обитателя.

Когда разрушенная марсианская цивилизация покрылась пылью, на планету упал комок тягучей красной слизи.

Долгие эры это чудовище ждало своего часа, пытаясь уловить сообщения передатчиков, свидетельствующих о чьей-нибудь близкой цивилизации. Но сигналы не поступали. Иногда в голодной ярости оно грызло поверхность планеты, как разъяренная собака грызет пустую обглоданную кость. Но это не помогало. Ему оставалось ждать.

Сигнал, который оно поймало, исходил с голубой звезды, его ближайшего соседа. Какая невероятная удача!

После миллионов лет ожидания промежуток времени, пока посланцы с голубой звезды собирались на Марс, показался ему мигом. Чудовище решило отпустить их назад, чтобы через какое-то короткое время дождаться следующих. Уничтожить этих первопроходцев было нецелесообразно. Они оказались крючком, на который можно поймать целую планету и в полной мере насытиться пиром разрушения. Пока не придут другие существа из новых миров. И так будет продолжаться вечно.

Так чудовище дало им уйти.

Астронавты ни словом не обмолвились об испытании, которое им пришлось пережить в тамбуре корабля. Каждый из них сохранил об этом свои ужасные воспоминания и спрятал их в глубине души вместе с зародышами чужой жизни. Прошло немало времени, пока это выплыло наружу. А до тех пор они молчали, как молчит о своем недуге больной раком, чтобы избежать жалости или отвращения окружающих.

После того как они покинули орбиту красной планеты, освободившийся модуль неумолимо втащило обратно в тонкую марсианскую атмосферу. Он покружился в чужом небе и потом взорвался. Груда искореженного металла упала на темную поверхность планеты, подняв облако пыли. Не успела атмосфера рассеяться, как из разбитых обломков модуля показалось красноватое образование и, словно гигантский паук, стремительно скрылось в марсианских глубинах.

Глава 11

Фред Зимвел страшно нервничал. Ученые поставили радиоактивные блюдца на лабораторный стол прямо над его головой. Кроме того, скрючившись под столом, он различил слова доктора: дикая агрессия, опасная для человеческой жизни. Из разговора двух ученых он понял, что проник в тайну исчезновения трех астронавтов, которые принесли с собой на Землю чужую смертельную силу. Это, несомненно, было его величайшим открытием. Причем он должен написать об этом в ближайшие часы, если рассчитывал увидеть статью в завтрашней газете.

Для этого ему необходимо было обнаружить сейчас свое присутствие, несмотря на последствия. Репортер нуждался в сотрудничестве с учеными, чтобы его репортаж не приняли за бред сумасшедшего, и его вдохновила угроза доктора насчет огласки событий. Он не мог больше ждать. Кроме того, с лабораторного стола над его головой раздавались ужасные звуки. Вещество явно пыталось освободиться из колб.

Только Зимвел стал разминать затекшие ноги, как раздался телефонный звонок. Он слышал, как второй ученый подошел к аппарату и снял трубку. Последовала длинная пауза, прерываемая тяжелым, сдавленным дыханием.

— Радиосигналы? — спросил Лорин. Снова огромная пауза. — Вы уверены? — в его голосе послышалась настойчивость. — Я вижу, он был совершенно прав, — заключил он. — Спасибо.

Как только он положил трубку, дверь с треском распахнулась. Это был Нельсон.