Золотое руно (сборник) - Сойер Роберт

Я почти перестал наблюдать за тем, что он делает и занял себя другими вещами, а именно: разговором с Бев Хукс, программисткой, которая жила четырьмя уровнями ниже Аарона; небольшим препирательством с Йогингером Сингх‑Самагом, картографом, который развлекался, придумывая разные тесты с целью доказать, что я не был «по‑настоящему» — на этом слове он всегда делал этот дурацкий жест пальцами, изображая кавычки — разумным; обучением Гаро Алексаняна латыни, языку, который мертвее многих; понижением относительной влажности на ряде уровней с целью изобразить приход зимы, а также мониторингом потоков водорода и других материалов в таранной ловушке.

Однако моё внимание было снова привлечено в квартиру номер 1443, когда пульс Аарона скакнул. Собственно, это нельзя было назвать скачком, но я понизил триггер привлечения внимания на мониторе его телеметрии для компенсации его излишне стабильной физиологии. И всё же для него это была довольно бурная реакция.

— Что случилось? — спросил я, переключая урок латыни на один из параллельных процессоров и уменьшая временну́ю квоту, выделенную разговорам с Бев и Йогингером.

— Чёрт тебя дери, ЯЗОН, что это за дебильные шутки?

— Прошу прощения?

Он сжал кулак.

— Вот здесь, где ты пытаешься установить контакт с «Орфеем».

Я не мог понять, о чём он говорит.

— Там были сильные помехи.

— Но ты всё равно её вызывал: «Ди! Ди! Ди!»

— Это ведь её имя, верно?

— Ещё как верно, гадёныш. — Он поднял страницу к объективам моей спаренной камеры. Я навёл их на напечатанный на ней текст: «АРГО — ОРФЕЮ: Die! Die! Die![12]»

О чёрт — как я такое мог напечатать?

— Аарон, я… прости. Должно быть, ошибка в транскрипционной программе. Я вовсе не хотел…

Он хлопнул страницами по вельветовому подлокотнику креста и произнёс сквозь зубы:

— Похоже, не один я чувствую себя виноватым в смерти Дианы.

16

Идея о том, что в молодости и в старости человек является двумя разными личностями, безмерно интригует меня. Моя модель нейронной сети Аарона содержит воспоминания обо всей жизни этого человека вплоть до самого раннего детства. Некоторые из них глубоки, другие тривиальны, некоторые приятны, другие, как то, что я рассматриваю сейчас, трагичны. Но все эти воспоминания сформировали его характер, вылепили его личность. Чтобы понять его, я должен понять их. Запрос данных…

— Ты только посмотри на себя! Ну что мне с тобой делать? — Мама сердито смотрит на меня. Я сделал что‑то не так, но что именно?

Я делаю то, что мне сказали — смотрю на себя. На мне беговые туфли — те, что продавались с бесплатным кодировочным кольцом[13]… Интересно, куда это кольцо потом девалось? Наверняка Джоэль его забрал, вот гонада… Что ещё? Серые носки. Или они синие, только запачкались? Ну и что? Одинаковые ведь. Шорты — тоже не те, в которых я хожу в школу. В этих мама мне разрешает гулять. Футболка? Та, на которой слепой ощупывает кастрюлю и спрашивает «Это ещё что за стряпня?». Подарок на день рожденья от Джоэля‑гонады. Я никогда толком не понимал, что в этом такого смешного или почему мама сделала такое кислое лицо, когда я её надел. Но в любом случае это не может быть из‑за футболки.

— Ну? — сказала она.

— Я не знаю. Что?

— Да ты же грязный, как чёртёнок! Весь в пыли. Под ногтями земля. И на коленки посмотри — они все ободраны.

У меня достаёт соображения, чтобы промолчать, но я думаю про себя: «Ну, мам, разумеется, они ободраны. Я упал на тротуар и… ладно, не будем о том, как я их ободрал, но в конце концов, если это не беспокоит меня, то почему ты‑то должна беспокоиться?»

Она снова качает головой.

— Дядя Дэвид скоро придёт. Ты хочешь, чтобы он увидел тебя таким грязнулей?

— Неа, мам.

— Марш в свою комнату приводить себя в подобающий вид.

— Ладно.

Я кинулся вдоль по коридору к своей комнате, подскакивая как Марса‑Ру во вчерашней передаче по «Нэшалгеграфик». Как обычно, ЛАР, наш домашний бог, попытался угадать момент моего подхода к двери, но мне всегда удавалось перехитрить это ведро с болтами. Последние несколько метров я пробежал быстро. ЛАР сдвинул дверь в сторону, но я остановился прямо перед ней. Глупая машина. Он удерживал дверь открытой одну, две, три секунды, потом закрыл её. Я дождался, пока она закроется и стукнул по ручноправлению.

Моя комната. Любимое место. Здесь всё так, как мне нравится. Хорошо бы ещё мама перестала меня заставлять убирать вещи на место. Я и так знаю, где они лежат. О, моя бейсбольная перчатка. Это ж сколько я её не видел. И мой мутант‑киборг. Надеюсь, Джоэль‑гонада с ним не играл — он всё время портит мои программы.

Значит, скоро приедет дядя Дэвид. Интересно, насколько скоро? Наверняка ведь я успею сыграть одну партию в «Ягуара джиу‑джитсу»…

— Аарон! — мамин голос, отдающийся в коридоре гулким эхом. — Аарон, сынок. Ты там готов?

— Ага.

Я обшарил пол комнаты в поисках чего‑нибудь, что можно бы было надеть. Синяя рубашка? Нет, она мне досталась от Джоэля‑гонады, он из неё вырос. Может, вот эта жёлтая? Нет, какой‑то гейский цвет. О, вот эта ничего. Коричная, как мама её называет. Звучит похоже на «кирпичная». И выглядит, как засохшая кровь. Круто.

Я стянул с себя футболку с кастрюлей и натянул на себя коричную. Штаны сойдут и эти, только землю с них отряхну.

Б‑р‑р‑у‑у‑ммммм! Чах‑чах‑чах. Звук требующего регулировки флаера, заходящего на посадку на нашей лужайке перед домом. Я вскочил на кровать и выглянул в окно. Ух ты, у дяди Дэвида «форд‑чемпион». Круто. Но ему нужно лучше за ним следить. Двигатели звучат паршиво.

— Аарон! — мамин голос разносится по комнатам. Почему ей это можно, но если я так заору, то мне влетит? — Аарон, иди поздоровайся с дядей Дэвидом.

Я решил сделать маме приятное и натянул пару чистых носков. Белых носков. Чище, чем сейчас, выглядеть просто невозможно. Потом я развернулся и спиной вперёд пошёл к двери. Это всегда вводит ЛАРа в полный ступор. Я успел коснуться спиной дверной панели прежде, чем он сообразил, что я собираюсь выйти, а не войти. Дверь открылась со своим всегдашним звуком пускаемых ветров, и я вышел в коридор.

Дядя Дэвид — крупный мужчина, даже крупнее папы. У него густая чёрная борода, из носа и ушей торчат волосы. Я всегда считал, что отвратно до ужаса. Он стоял во входных дверях и был похож на медведя, которого мы с Джоэлем‑гонадой видели прошлым летом в лесу на северной окраине города.

В данный момент руки дяди Дэвида охватывали мамину талию, а губы тянулись к ней для поцелуя. Я на мгновение придержал шаг. Мне не нравилось, что он её целует, особенно когда поблизости нет папы. Мама делила своё рабочее место в Университете Лэйкхед с миз Мак‑Элрой, так что без труда могла устроить себе выходной. Папина смена в космопорту Тандер‑Бей заканчивалась в 22:00. У Ханны было свидание с Кевином, а Джоэль‑гонада вернётся поздно из‑за тренировки по хоккею.