Путь к звездам - И. Штефан

Джордже Скарлат только что вышел из убежища и напрасно пытался что-нибудь разглядеть в густом ночном мраке, спустившемся на Коперник. Он вынул и зажег электрический факел. Ярко-белый луч света прорезал тьму. Он обвел факелом вокруг себя, и пучок лучей выхватил из ночи широкий круг суровой и бесплодной поверхности астероида.

Около теплицы, на голых камнях виднелось какое-то пятно, что-то коричневое, хотя было бы естественно, чтобы там ничего не было, особенно в этот час ночи.

“Что это может быть?” — задал себе вопрос ученый и направился туда.

На половине дороги он заметил какой-то свет, приближавшийся, как ему казалось, с правой стороны. Он обернулся. В нескольких метрах от него ярко вспыхнул фар мотоцикла Анны Григораш.

— Куда вы, товарищ Скарлат? — спросила девушка.

— Взгляните туда, видите? Там, около теплицы, что-то лежит… Как будто на скале.

Через несколько секунд, они уже были там.

— Профессор Добре! — испуганно вскрикнула Анна.

Старик-ученый лежал без чувств. Скарлат нагнулся над неподвижным телом и пощупал его.

— Костюм замерз. Должно быть испортился регулирующий температуру механизм. Странно! Как он-то не почувствовал? О чем думал? Надеюсь, что с ним ничего не случилось.

В то время как Скарлат осматривал тело ученого, Анна, ничего не говоря, начала снимать свой собственный регулирующий температуру аппарат.

— Нет, это дело не по вас, — остановил ее решительным движением Скарлат и, сняв свой аппарат, приладил его к костюму Добре. Согревающая жидкость тотчас же начала циркулировать в защитной одежде.

Но тело профессора оставалось окоченелым, как прежде.

— Вы лучше поторопились бы войти в убежище, товарищ профессор, а не то у нас будет два замерзших человека. А я довезу профессора.

Ученый чувствовал, как мороз все сильнее и сильнее пробирал его сквозь толщу костюма, но не согласился на предложение девушки.

Он поднял Добре и на руках донес его до дверей убежища. Анна открыла двери, и они вошли в шлюзовый отсек коридора.

Спустя несколько секунд, больной лежал в кровати в медицинском кабинете.

Его поспешно раздели. Тело его было как деревянное, а конечности посинели. Сердце билось едва слышно.

— Я ему сделаю укол кофеином, — сказала женщина-врач.

Затем она обложила его спиртовыми компрессами, и, после облучения тела лучами VN, кровообращение совершенно восстановилось.

Астронавты сгрудились у дверей медкабинета, с нетерпением ожидая результатов медпомощи. Спустя четверть часа биолог, наконец, открыл глаза.

— Где я? Что со мной? Что это? — прошептал он. — Теплица… мои растения… Пустите, я должен идти… посмотреть… Я еще не кончил!..

Он попытался подняться, но тотчас же отказался от этого, так как каждое движение вызывало у него невыносимые боли.

— Лежите спокойно, профессор. Так будет лучше, — сказала ему женщина-врач. — Ваша теплица цела и сохранна. Не беспокойтесь ни о чем!

И она поспешила сообщить всем добрые вести:

— Пришел в себя… Вероятно, он не долго пробыл на морозе. Ткани целы. Несколько дней лечения и отдыха, и он встанет на ноги.

Сабина Турку занялась Джордже Скарлатом, который довольно серьезно пострадал от мороза. Члены экспедиции снова занялись своими делами. Анна Григораш отправилась в свою лабораторию, где, опорожнив мешок собранных ею образчиков горных пород, она заботливо разложила их но разным полотняным мешочкам, а затем принялась по очереди изучать при помощи различных аппаратов.

Бутару и Чернат обсуждали случай с Добре.

— Видишь, Вирджил, к чему может привести недостаток внимания? Ведь мы его чуть-чуть не потеряли. Непременно надо приучить людей к большой осторожности и чтобы они все время помнили, что они находятся в условиях, которые в корне рознятся от условий жизни на Земле. А что ты скажешь о Скарлате? Если бы не он, бедный Добре…

— Так и знай, его жест разоблачил в нем такие стороны характера, которых мы совершенно не знали. И его манера работать резко отличается от той холодности, которой он себя окружал прежде. Погляди, он что-то написал в нашем “Судовом журнале”. Закончил и уходит… — Чернат подошел к большой, переплетенной в кожу книге, и прочел несколько строк, занесенных в нее рукою ученого:

“…Добре спасен. Ему повезло… Без сомнения, мы проходим теперь через целый ряд очень интересных, единственных в своем роде переживаний. Но кто знает, справимся ли мы так же легко с трудностями, которые нас еще ожидают впереди…”

— Что ты на это скажешь, Матей? Ох и упрямый же этот человек! Видит все в черном свете и хоть что тут!

— Ничего не поделаешь! Существует одна единственная возможность — доказать ему, что всякую трудность можно победить. Я, так же как и он, не сомневаюсь в том, что нам придется столкнуться с бесчисленными опасностями, но не сомневаюсь, что мы благополучно минуем их.

На следующее утро началось сооружение вращающейся камеры. Монтаж сборных частей был закончен за несколько часов, и члены экспедиции решили ее тотчас же испробовать.

Особенно настаивала на спешности этой постройки Сабина Турку.

— Наши организмы должны хоть время от времени чувствовать себя как на Земле, — говорила она. — Эта вращающаяся камера даст нам ощущения, в которых мы нуждаемся.

Они расселись по четыре человека на стульях внутри вращающейся камеры, которая имела круглую форму. Их головы прикасались к центральной оси, а ноги соприкасались со спинкой.

Женщина-врач пустила двигатель. Установка начала медленно вращаться вокруг центральной оси. Постепенно их тяжесть возросла до десятков килограмм. Они испытывали очень приятное чувство. От радости Динкэ даже захлопал в ладоши.

— Мне даже не верится, что я мог бы здесь пить без соски.

— А ты попробуй, — смеясь посоветовал ему Матей.

Аполодор Динкэ наполнил стакан молоком и с бесконечными осторожностями поднес его к губам. Когда же он увидел, что может пить без всякой трудности, лицо его засияло от радости.

— Наконец-то я перестал чувствовать себя сосунком. Теперь я пью из чашки, а тяжесть моя возросла до 35 кг…

— Значит, можно тебя записать в начальную школу, — сказал кто-то из них.

Все вышли смеясь из вращающейся камеры.

Матей Бутару подошел к рабочему столу Анны Григораш, которая рассматривала под микроскопом образчики горных пород, собранных ею на Копернике. — Ну, как идет дело, Анна? — спросил Матей. — Есть что-нибудь новенькое?

— Есть много нового. Я открыла целый ряд кристаллических образований, неизвестных на Земле, а также очень интересные металлические сплавы. Здесь, кроме того, большое обилие солей. И еще: во всех химических составах, до сих пор проанализированных мною, нет и следа кислорода. Это вполне естественно и еще раз подтверждает, что на Копернике никогда не существовало атмосферы.