Мустанг и Чика. Черновик. - Макс Ливнев

В ресторане «машинисты» бацали чего-то там из «Битлов». Некоторые отдыхающие умудрялись танцевать. Прошел и я, сел на свое место с невинным видом. Лиза сделала вид, что меня нет. Медик принялся пожирать свою мороженку. Я тоже захотел. Друг взмахом руки подозвал официанта и велел принести еще две порции. Я зашипел, что и одной мне хватит. Вовка показал на себя.

— Куда в тебя столько влезает? — поразился я.

— У меня повышенный метаболизм.

Мне показалось, что люстра упала, или это моя челюсть отвалилась. Если этот двоечник знает то, о чем сказал, то можно ожидать всего на свете. Музыкант, который меня объявлял, подошел к столику и попросил меня пройти с ним кое-куда. Соглашаюсь и иду вслед за ним к декоративным холмам. Там сейчас никого нет. Иду и теряюсь в догадках. Бить меня вроде бы не за что.

— Серега, — предлагая познакомиться, протягивает руку парень.

— Паша, — хмуро отвечаю ему.

— Понимаешь, друг, мы тут немного накосячили. Неправильно тебя объявили… Нам влетело от начальства. Выручи, друг. Обязаны будем. Заплатим, если что, — стал бухтеть Сергей.

Видно было, что ему трудно унижаться перед малолеткой. Он заметно потел. Лицо покрывалось пятнами.

— Заметано. А манечки вам самим понадобятся. Зря что ли горло свое дерете.

— Окей! — радостно вздохнул мужчина, — А что объявлять?

— Скажи, что разные композиции.

Посмотрел на зал. Хоть бы кто ушел домой. Пацаны мороженое наяривают. Серега уже объявляет. Прохожу к эстраде еле-еле в своем затрапезном виде на ватных ногах. Волосы опять растрепались. В зеркало лучше не смотреть. Торчат, как у чудища.

Прошу у Андрея гитару и настраиваюсь. Патлатые музыканты стоят столбами, глаза, как пять копеек. В зале тоже все молча уставились. Вовка все чего-то жует. Смотрит и жует, как мышь амбарная. Стою на эстраде и тренькаю в безмолвии уже длительное время. Пережидаю, когда мои конечности устанут трястись. Надо было бы у дяди попросить чего-нибудь успокоительного. В зале раздаются деликатное покашливание и какое-то сопение. Я решаюсь на очередную авантюру с музыкальным прогрессорством. Пусть «машинисты» поскорее напишут свои драйвовые нетленки. Подброшу им минусовки их же песен. Если присвоют, то не обижусь. Кину, так сказать, кошелек на тротуар по примеру старухи Шапокляк.

Итак, начнем-с. На электрогитаре дать аккорды простеньких макаревических композиций балладного типа — плевое дело. Играю «Костер». Знаю, что это появится только в восьмидесятые. У-у-у, самому в кайф! Лиза подошла поближе. Она слушала мелодию истово, словно боялась пропустить самый слабенький звучок. Я играл и радостно скалился, смотря на девушку. А как я колоритно и романтично содрогался всем телом, выдавливая из инструмента пассажи. Музыканты напряженно внимали звукам, казалось, всем телом. Я знал, что мелодия цепляет, поэтому не удивился восторгу слушателей.

— Это новая? — тихо спросила девушка, — Спасибо, дорогой Павел.

— Пустяки. Вот еще, послушай!

Что там еще у Андрюхи мне нравится, и что ему можно втюхать? Ах, да! «Музыка под снегом»!

Необычный рисунок мелодии всех поразил. Сначала никто ничего не понял. Потом вдруг вклинился Серега на ударнике. Мелодия начала обрастать плотью. Заиграл бас. Саня Кутиков дал потрясающий проигрыш. Настолько волшебно все получилось, что зрители попросили исполнить еще раз. Раз понравилось, почему бы не исполнить еще раз.

— Как красиво! Будто сосульки тают… — прошептала Лиза.

Решил кое-что дать с голосом. Пусть заценивают меня по всем параметрам. Сунулся к микрофону и говорю:

— Это из Никольского…

Вдарил проигрыш из «Ночной птицы» и запел в микрофон:

— О чем поет ночная птица?Одна в осенней тишине…

Конечно, не Клаус Майне, но драйв своим пацанским голосом постарался выдать. В середине песни пустил такой чудесный проигрыш, что сам чуть не обкакался от восторга. От непонятного экстаза пальцы перестали слушаться, поэтому последние строчки песни я пропел а капелла.

Что тут началось. От рева молодых глоток, казалось, облетят все оставшиеся листочки на березках и упадут люстры. Музыканты тоже чего-то выкрикивали, яростно аплодируя. Отдаю гитару ошалелому Макаревичу и вижу грустные лизины глаза.

— А как же та мелодия?

Вот же незадача! Отказаться будет очень некрасиво. Зря так себя растратил на предыдущие композиции. Снова забираю гитару, вдохновенно откидываюсь и начинаю исполнять мелодию, которую Лиза услышала случайно в музыкалке — «Когда я закрываю глаза».

Медленно, словно нехотя рождается мелодия. Мне она напоминает полет ангела. Вот он набирает высоту, летит, в потоках красоты и нежности. Свершив предначертанное, ангел исчезает.

Тишина. Никто не хлопает. Оглядываюсь, все смотрят напряженно, будто в ожидании чего-то необычного. Потом разразилось… До качания люстр. Лиза стоит в слезах. Подошел Рязанов и сказал:

— Чудесные мелодии. Просто чудо! Молодой человек! Если эти работы ваши, то их надо срочно регистрировать в ВААПе. Я сам могу посодействовать.

— Эльдар Александрович, нет ничего проще. Приглашайте меня к себе домой на чай с ватрушками и все решим, — подмигиваю ему.

— Этот шалопай мне определенно нравится! — обратился метр к подошедшему сухощавому мужчине, потом снова ко мне, — Я тебе на листике напишу.

Мужчина, оказавшийся композитором Таривердиевым, протянул мне визитку и произнес с заметным акцентом:

— Жду, звоните, приезжайте!

Подошли прочие знаменитые актеры. Бурков с хитрым лицом чего-то непонятное из-за шума произнес, пожимая руки. Ширвиндт протянул визитку и загадочным голосом произнес:

— Увидимся!

Яковлев подошел и обнял. А неизвестный, сидевший спиной, оказался будущим Фоксом. Александр Белявский тоже поблагодарил меня за исполнение очень душевно.

Рязанов подозвал официанта, взял у него какой-то бланк и написал что-то на его обратной стороне, протянул и сказал:

— Там телефон домашний и рабочий. И адрес. Другим не давай и сам не хулигань.

Потом вдруг притянул к себе и поцеловал в щеку. По ощущениям, я мощно покраснел. Поблагодарил музыкантов и проводил Лизу до места.

— Ну, ты даешь, Чика! Мне даже плакать захотелось! — как-то неестественно тихо для себя сказал Медик.

— Не знаю, что сказать… Ты какой-то совершенный, — косноязычно брякнул Жека.

— Че ты за хрень несешь? — возмутился я.

Подошел к нашей компашке дядя и заявил:

— Так, пацанва. Время уже позднее. Около десяти. С директором школы я договорился. Победителям положен отгул. Отсыпайтесь завтра…