ЗЕМЛЯКИ ПО РАЗУМУ - Олег Готко

Горелов тут же не замедлил ткнуть его рукой в грудь и ворваться в прихожую с криком:

– Где труп?

От этого позеленел бы и более закаленный в психическом отношении человек. Семен моментально взгрустнул о том, что зря не засадил психа в аквариум, когда была возможность. А ведь...

Не дав помечтать, милиционер приставил к его копчику холодный ствол пистолета. Предстательная железа Саньковского тут же горько пожалела о том, что она не пяточный нерв.

– Признаваться! – выкрикнул Горелов, пинком открыл дверь и умолк, потрясенный увиденным.

На диване в неглиже сидела Мария и сонно таращилась на свет, тщетно пытаясь сообразить, что происходит в родных пенатах. Понять это и в самом деле было непросто, потому как в ярком прямоугольнике двери на нее надвигалось туловище о двух головах. Поначалу ей пришло в голову, что это очередная идиотская шутка муженька, раздобывшего себе на всякий случай запасную башку. Однако, присмотревшись, она различила фуражку, а затем признала знакомую рожу псевдоучасткового, который уже однажды покушался на целостность ее семьи.

Саньковская вскочила и бросилась вперед с неожиданным криком:

– Банзай!

– У него пистолет! – самоотверженно тявкнул Семен и тут же был отброшен супружеской рукой в сторону, как белый шарф камикадзе.

                                                                                                                                                               ***

Понедельник, 2 сентября 1991 года

Слегка пошатываясь, Вовка – Живая Рыба одолел три ступеньки главной усадьбы колхоза «Светлый Луч». Было раннее утро, и никто не обратил внимания на некоторую разрегулированность его вестибулярного аппарата ввиду неоригинальности зрелища.

– Здоров будь! – не глядя на вошедшего, буркнул Петро Дормидонтович – председатель всея колхоза и окрестностей.

В ответ послышалось нечто неразборчивое, что при желании можно было принять за приветствие.

– Тебе, Вовка, чего? – хмуро поинтересовался он.

– Ехать... или не ехать?.. – выдавил из себя тот.

– Вот в чем вопрос! – заученно закончил за него председатель – большой любитель телеспектаклей – и поинтересовался: – Да ты, браток, никак вчера подгулял, а?

Вовка всем телом сделал неопределенное движение, показывая, как он вчера гулял.

– Но ехать сможешь?

– Угу.

– Тогда подгоняй машину под загрузку и с Богом!

Пустые глаза Живой Рыбы мигнули, переваривая полученную информацию. Убедившись, что желаемое совпало с действительным, он осторожно развернулся и покинул кабинет.

Через полтора часа «ГАЗ-53» с цистерной «ЖИВАЯ РЫБА» подкатил к колхозной бензозаправке. Наблюдая за водителем, заправщица тетя Клава пришла к выводу, что недолго осталось тому бродить по белу свету.

Вялыми и неуверенными движениями Вовка долго ковырялся в двигателе, после чего, явно не отдавая себе отчета в том, что делает, открыл бак и с опаской сунул туда заправочный пистолет.

– Даю пять литров! – предупредила заправщица, заранее морщась и готовясь отказать обычной просьбе молодого парня добавить еще пару литров, чтобы он мог вечером погонять на мопеде.

Просьбы, однако, не последовало, и это было лишним подтверждением правильности поставленного диагноза – Вовка, похоже, и сам не надеялся дожить до вечера. «Совсем плохой», – подумала сердобольно тетя Клава и добавила на пульте два литра. Широкий этот жест остался со стороны водителя без внимания.

– Вот горе-то в семье будет, – пробормотала добрая женщина, наблюдая, как живой труп, забравшись в кабину, принялся выезжать с территории АЗС.

Как молодая гончая, машина отчаянно рыскала из стороны в сторону, грозя снести все преграды на любом выбранном пути. Только чудом она выбралась на дорогу и скрылась в клубах пыли.

– А председатель-то наш – настоящий зверь! В таком состоянии и заставлять работать! – разочаровалась в начальстве тетя Клава и подвела неутешительный итог. – Разве это жизнь?..

                                                                                                                                                               ***

По первым понедельникам каждого месяца у майора Вуйко А.М. – злостного работника ГАИ, – уже давно вошло в привычку инспектировать пункты госавтоинспекции, вынесенные за пределы городской черты. Наглые шофера называли их «мусорниками», но в такие дни жестоко расплачивались за неуместное буйство фантазии.

Гордо неся перед собой живот, где, в основном, и размещалось нежно взлелеянное чувство собственного достоинства, майор покинул родной дом в полдевятого утра и направился к ожидающей его машине. Обменявшись приветствием с водителем, он плюхнулся на переднее сидение желто-синей «Волги» и благодушно махнул рукой, давая добро на нетерпеливое желание сержанта тронуться. Вуйко А.М. не сомневался, что день будет удачный и его ждет масса приятных неожиданностей. Настроение было в высшей степени азартное, словно он уже видел подрагивающий поплавок любимой удочки.

Первый сюрприз пролился бальзамом на майорскую душу при выезде на трассу районного значения. Прямо перед носом «Волги» на недозволенной скорости прошмыгнул «ГАЗ-53», резанув по опытным глазам, заменяющим радар, знакомой надписью «ЖИВАЯ РЫБА».

– Фас! – рявкнул Вуйко А.М., учащая пульс.

Водитель отжал сцепление и сунулся было вперед, но тут из пелены пыли выпрыгнул «УАЗ-469» цвета хаки. Сержанту пришлось резко затормозить, и майор едва не расквасил себе нос.

Тихо ругнувшись, Вуйко А.М. поднял голову и начал беззвучно проклинать все армейские маневры на свете, так как вслед за головной машиной потянулась бесконечная колонна грузовиков аналогичного цвета. Совсем неожиданно ему пришло в голову, что, возможно, из-за таких вот мелочей и становятся нормальные люди пацифистами.

– Уйдет, гад! – подражая героям советских боевиков и так же чуть не плача, простонал майор, ерзая на мягком сидении и рискуя похудеть.

– Может, сирену включить, а? Или по рации передать?! – тоже вошел в роль охотника водитель.

– Какая рация, дурак?! – возмутился начальник, ведь добыча принадлежала ему и только ему. – Догонять надо! А за сирену хвалю!

Сирена взвыла, но никакой положительной реакции, за исключением издевательских улыбок пыльных лиц, со стороны Советской Армии не последовало. Впрочем, изредка из кабин высовывался кулак с характерно торчащим средним пальцем – этакий адаптированный вариант «перста божьего», что тоже престиж вооруженных этим сил в глазах милиции не поднимало.