«Если», 1994 № 01 - Брайан Олдисс

— Я размышлял о твоем приятеле…

Девушка, дерево, лунный свет… Эду хотелось продлить «сцену на балконе».

— О каком таком приятеле? — спросила Верити.

— Об Эндрю Марвелле.

— А, — обняв ствол, она процитировала:

«И только зелень, безусловно,Одна воистину любовна».

— Ну, как сказать, — пробормотал Эд.

— Спускайся!

— Лучше ты поднимайся ко мне.

— Мне больше нравится внизу, — сказала она. Спускайся. Возьмись вон за ту ветку.

— Сумасшедшая! — с улыбкой проговорил он.

Грей перелез через балконные перила и протянул руку к ветке.

— Так, — сказала Верити, — дай ей ощутить твой вес.

— Что?

— Повисни на ней, — пояснила Верити. — А теперь…

Очутившись в мгновение ока на земле, Эд обнял девушку. Его вдруг обуяло желание рассказать Верити, кто он такой на самом деле, и попросить прощения, но он переборол себя.

— Эд?… — Девушка погладила его по лицу.

— Я твой друг, — сказал он торжественно. — Даже если наши взгляды расходятся, ты все равно можешь доверять мне. Пожалуй, мне следует объяснить…

Она приложила палец к его губам.

— Не надо, — сказала она, — не надо душещипательных признаний.

Верити всем телом прижалась к юноше; они поцеловались, потом медленно опустились на землю. Трава была сухой и теплой. Серебристыйлунный свет выхватил из темноты разбросанную на земле одежду, однако так и не смог проникнуть в глубокий мрак под кроной. Листья дерева возбужденно трепетали.

4

Профессор Лэтэм серебряным фруктовым ножичком отрезал от яблока ломтик за ломтиком.

— Вам известно мое мнение, — он посмотрел на Адамсона. — Должен упасть еще один метеорит.

— Только один? — спросила Верити у Кэртойса.

— Говори громче! — прикрикнул профессор. — Не изображай из себя мышку, Верити.

— Только один метеорит, отец?

— Согласно решетчатой структуре, да, — ответил Чарлз Кэртойс.

— Иначе решетка начнет расширяться в другом направлении, — пояснил Эд Грей.

— Надеюсь, профессор не ошибается, — заметил Брюстер.

Дело было вечером. В Овальном Зале горели свечи, придавая комнате своеобразное очарование. Адамсон покончил с блюдом, которое по внешнему виду напоминало заливное, и теперь потягивал янтарно-прозрачную жидкость. Профессор наслаждался обществом, но видно было, что ему неймется. Он принялся подразнивать дочь.

— Об этом надо спрашивать не меня, — сказал он. — У Верити лучше налажен контактх… э… инопланетянами.

— Разве что я прочла больше книг, — попыталась отшутиться Верити.

Профессор заметил, как передернулся Чарлз Кэртойс, и удвоил старания.

— Не скромничай! — воскликнул он. — Твоя теория открыла мне глаза!

— Теория инопланетного проникновения? — поинтересовался Адамсон и внимательно поглядел на Верити, которая надела к ужину тыквенно-желтое платье.

— Вовсе нет, — решительно ответила девушка.

— Да! — вскричал профессор. — Не скромничай, детка! Мимезис! Великая теория мимезиса, созданная современным Овидием, насмотревшимся Уолта Диснея!

— Чарлз? — спросила Верити.

— Извини, Верити, — отозвался Кэртойс. — Извини, пожалуйста. Чистая случайность… она… папка лежала на столе, ну и…

— Заметьте, я ничуть не удивлен, — профессор подлил себе вина, — ничуть не удивлен, что мне не хотели ее показывать.

— Я не хочу говорить об этой папке, — сказала Верити. — Я бросила работу на полпути.

— Ну нет! — фыркнул Лэтэм. — Так просто ты от меня не отделаешься. Про мимезис стоит потолковать.

— Мимезис? — переспросил Брюстер.

Он посмотрел на Адамсона: тот возился с манжетой рубашки. Эд Грей не сводил с робота настороженного взгляда.

— Подражание, мимикрия, — объявил Адамсон.

— Способ приспособления к окружающим условиям.

— Одним словом, — заключил профессор, — метаморфозы.

— Отец! — Верити встала. — Я не хочу обсуждать мои заметки!

— Обсуждать? — взревел профессор. — Не смей применять слово «обсуждение» к своим бихевиористским[7] фантазиям! Домыслы не обсуждаются! Они… они из разряда сказок и мифов! Всякие там оборотни да духи…

— Успокойся! — одернула его Верити.

— Белка, которая не белка, — гнул свое профессор. — Сначала внешнее подобие, затем дублирование метаболизма… Вы в этом тоже замешаны, Грей.

— Нет, — с несчастным видом возразил Эд Грей, — никак нет, сэр.

— Что же дальше? — осведомился профессор. — Скалы, деревья… я, кстати, заметил, что ты только не ночуешь в саду, Верити… А почему бы не люди? Но тогда, господа, мы с вами подвергаемся опасности! Зловредный инопланетянин может скопировать любого из нас!

— Нет, отец, — язвительно поправила Верити, — не любого…

— То есть как? — весело спросил профессор. — Или я в чем-то ошибся?

— Адамсону ничто не грозит, — сказал Верити. — Его нельзя скопировать, как нельзя скопировать камень. Он состоит не из органической материи.

— Тем хуже! — рявкнул профессор. — Адамсон у меня в гостях…

— Он офицер службы безопасности, — проговорила Верити. — Он записывает на пленку все наши разговоры. Я не собираюсь излагать свои умозаключения в его присутствии.

— Твои умозаключения, — профессор презрительно покачал головой.

— Когда я сидела в тюрьме, — продолжала Верити, — меня допрашивал Адамсон или кто-то, весьма похожий на него. Их интересовало, чем ты, отец, занимаешься тут, в Хьюбри Холле. Я не сказала ни слова.

— Черт побери, — профессор наконец утихомирился.

— Знаешь, как в Институте называют наш дом? — спросила Верити, не сводя с отца глаз.

Чарлз Кэртойс невольно улыбнулся.

— Хрычли Холл! — воскликнула Верити. — А все из-за твоего интеллектуального высокомерия. Хрычли Холл! Попроси Адамсона, пускай он тебе растолкует, что это значит!

Девушка выскочила из комнаты. Мужчины услышали, как она взбежала по лестнице на второй этаж.

5

Профессор провел пятерней по волосам и осушил бокал с вином. Кэртойс осторожно прокашлялся. Эд Грей считал секунды: бедное старичье! Они до сих пор ничего не поняли.

— Неуравновешенная, — пробормотал профессор.

Брюстер и Адамсон разом поднялись. Брюстер задул свечи и включил электрический свет; Адамсон закрыл двустворчатые, доходившие до пола окна и опустил шторы. Брюстер отрывисто кивнул Эду Грею.