«Если», 2002 № 10 - Роберт Хейсти

Армейским транспортом нам служила переделанная «скотовозка», рассчитанная на две сотни колонистов со всеми их саженцами и домашним скотом. Несмотря на то, что нас было ровно вдвое меньше, нам отнюдь не было просторно. Большую часть свободного места занимали запасы топлива и снаряжение.

Все путешествие заняло три недели. Первую половину пути мы ускорялись (перегрузки достигали двух «жэ»), вторую половину — тормозили. Максимальная скорость, которую мы развили к концу первого этапа, составляла всего одну двадцатую световой; к счастью, этого оказалось недостаточно, чтобы проявился пакостный релятивистский эффект.

Полторы недели при двух «жэ» — это вам не пикник с девчонками. Три раза в день мы с величайшими предосторожностями выполняли несложные гимнастические упражнения, предпочитая проводить максимум времени в горизонтальном положении. Несмотря на это, не обошлось без нескольких переломов и серьезных вывихов. Мужчинам приходилось носить специальный поддерживающий бандаж. Спать было практически невозможно, так как стоило закрыть глаза, и начинали мучить кошмары, в которых тебя давили, душили, закапывали живьем в землю. Кроме того, мы были обязаны регулярно переворачиваться с боку на бок, чтобы избежать застаивания крови и пролежней.

Мне уже приходилось бывать в космосе раньше, поэтому, когда транспорт наконец прекратил ускоряться и перешел в состояние свободного полета, я не испытал ничего, кроме облегчения. Но тем, кто никогда не бывал за пределами Земли (наша лунная подготовка не в счет), невесомость была в новинку. В результате половина отряда страдала от головокружений и потери ориентации в пространстве, а половина терпеливо убирала за товарищами, перемещаясь по каютам и коридорам с губками и пустыми пластиковыми бутылками, с помощью которых только и можно собрать плавающие в воздухе шарики полупереваренного соевого концентрата, он же «высококалорийный космический белковый рацион с ароматом бифштекса».

«Челнок» доставил нас на поверхность планеты в три приема. Я нарочно дождался последнего рейса, чтобы оказаться в компании с теми, кто хорошо переносил невесомость.

Во время спуска с орбиты у нас была возможность как следует рассмотреть Харон. Впрочем, смотреть было особенно не на что. Планета представляла собой тусклый серовато-белый шар с несколькими темными пятнами.

«Челнок» приземлился метрах в двухстах от базы. Надевать скафандры нам не пришлось, так как к выходному шлюзу «челнока» тотчас подкатил гусеничный краулер. Мы перебрались в него по специальному переходному «рукаву», и транспортер с лязгом и скрежетом повез нас к зданию базы — ничем не примечательной «коробке» из грязно-серого пластика.

Внутри здание базы оказалось все того же унылого серого цвета. Все Наши уже собрались в одном из залов и коротали время, лениво переговариваясь. Я нашел свободное местечко рядом с Фрилендом и тоже сел.

— Как делишки, Джефф? Как ты себя чувствуешь? — спросил я, так как Фриленд все еще выглядел довольно бледно.

— Если бы боги хотели, чтобы человек мог жить в невесомости, они дали бы ему желудок из железа, — ответствовал Джефф. — Спасибо, мне немного лучше. Чего бы я только ни отдал за пару затяжек!..

— Я тоже.

— Ты-то, похоже, переносишь невесомость нормально. Или, может, ты бывал в космосе раньше?

— Да, я защитил диссертацию по вакуумной сварке и провел три недели на земной орбите, воплощая собственные тезисы в жизнь. — Я откинулся на спинку кресла и по привычке сунул руку в карман к заветной коробочке, но ее там не было. Системы жизнеобеспечения корабля не рассчитаны на никотин и тетрагидроканнабинол[5].

— Наземная подготовка была достаточно тяжелой, — заметил Джефф. — А теперь еще это…

— Хотел бы тебя утешить, да не могу… — Я пожал плечами.

— Проклятие! — выругался Джефф. — Ведь это же межзвездная война, так пусть ею занимается Звездный Флот! Но нет, кому-то понадобилось использовать и нас. Помяни мое слово: когда нас отправят на планету-портал, мы либо спокойно просидим там ближайшие пол сотни лет, либо…

— Послушай, Джефф, — перебил я, — иногда не мешает взглянуть на дело со всех сторон. И если существует хотя бы один шанс из тысячи, что наше сидение может принести пользу и предотвратить атаку тауранцев…

— Смир-но!..

Мы не спеша поднялись и встали по двое и по трое возле своих кресел и диванчиков. Дверь отворилась. В холл вошел самый настоящий майор, и я невольно напрягся. Майор был самым старшим офицером, какого я когда-либо видел. Грудь его украшало множество нашивок и значков, включая красную полоску, означавшую, что он был ранен в бою в каком-то из прежних сражений — вероятно, он участвовал в одном из «локальных конфликтов».

— Садитесь, садитесь… — Майор махнул нам рукой, потом уперся кулаками в бока и оглядел нашу роту с легкой улыбкой. — Добро пожаловать на Харон, — прибавил он. — Вы выбрали для посадки на редкость погожий денек: сегодня температура за бортом по-летнему жаркая — целых восемь с половиной градусов выше абсолютного нуля. И в ближайшие полторы — две сотни лет существенного понижения температуры не ожидается.

Кое-кто из наших неуверенно рассмеялся, и майор нахмурился.

— На вашем месте я бы не стал смеяться, — сказал он. — Наша база — кстати, она носит название «Майами» — находится в самых настоящих тропиках, так что наслаждайтесь теплом… пока можете, поскольку большая часть вашей подготовки будет проходить на ночной стороне планеты. Там температура редко поднимается выше двух градусов по абсолютной шкале.

Я знаю, вы уже прошли кое-какую подготовку на Земле и Луне, но по сравнению с тем, что вам предстоит, это была легкая гимнастика. Впрочем, она тоже может помочь вам выжить на Хароне, но на вашем месте я бы не особенно на это рассчитывал. Здесь вам придется начинать все сначала. Инструменты, оборудование, оружие, маневры — все это предстоит повторить снова, но в гораздо более сложных условиях. Вы сами убедитесь, что при здешних температурах оборудование не работает, оружие отказывается стрелять, а людям приходится быть очень, очень осторожными, если они хотят остаться в живых.

Некоторое время майор разглядывал какой-то список, который держал в руке.

— Итак, вас здесь сорок девять женщин и сорок восемь мужчин; двое погибли, один отставлен по рекомендации психиатра. Зная, какие испытания вы уже прошли, я удивлен, что рота потеряла всего троих. Впрочем, вам будет интересно узнать, что я останусь весьма доволен, если после последнего испытания из девяноста семи уцелеет хотя бы полсотни. Кстати, единственный способ не закончить последний этап подготовки — это погибнуть. Все, кто здесь находится — включая и меня, — смогут вернуться на Землю только после того, как побывают на боевом дежурстве и понюхают пороха.