Залив белого призрака - Николай Дмитриевич Бойков

— Зачем собаку?

— Грусть. Грусть — основа души. У собаки глаза грустные, всё понимает. Без грусти душа сохнет.

— Грусть — не груздь. С чем её есть?

— А она есть?

— Передразниваешь? Или в дурку играешь?

— Можно и в дурку, командир, но — вместе. Проверено! Где-то весело, что-то грустно, а? Хорошо пошла.

— Летим мы с ним в космосе, двое нас. Он — командир, я — капитан. Какой капитан? — спросите. Отвечаю:

— Намечено нам приводниться на волны, в Галактике трёх китов, в Океане полярных бурь. Я не путаю, командир? В Галактике полярных бурь, в океане из трёх китов? Какая разница? Нам, морякам, что в океане трёх китов, что Землю им на спины. Был корабль космическим, а станет океанским. Приму в свои руки штурвал, и задача моя тогда мне по плечу и понятна: найти берег, поймать в сеть инопланетную особь женского пола, гуманоидную особу. Зачем? Ясное дело — научный эксперимент, политический шаг, сближение рас и национальностей, дружба народов и мир во всём мире! Как говорил нам в армии усатый старшина, улыбаясь, как конь на ярмарке: мы за мир им нос утрём! В порошок весь мир сотрём! — Кого сотрём, товарищ старшина? — Кому надо, тому и утрём… Руки в брюки не совать! Ать, два… Ать!

Летим в космосе, разговариваем или молчим, ошарашиваем глупостями и новостями:

— Командир, верните меня на Землю, пошлите меня электронной почтой!

— Нет больше Земли.

— Как нет?

— Взорвали дураки какую-то бомбу, а бомба взорвала цепочку вулканов, вулканы погнали волну… Смыла волна половину мира.

— Не скучно. Это, догадываюсь, старшина заступил на боевое дежурство.

— Какой старшина?

— Который за мир боролся…

— Ты шутишь?

— А ты, командир, пошутил насчёт взрыва?

— Не знаю. Пытаюсь уточнить, но связи нет. Непонятно…

Метод упрощения

— Чтобы понять непонятные вещи, сынок, — учил меня отец, — которые с тобой происходят, нужно их упростить. Возьми лист бумаги и нарисуй: ты — в центре, вокруг тебя летают и вертятся — мама, папа, сестры… скамейка в саду, утро, птичка, которая прилетела ко мне и села совсем близко, смотрит на меня быстренькими яркими глазками и подпрыгивает на веточке, раскачивая её… При этом выкатывается над горою солнце, блестят капли в траве, блекнут и исчезают следы ночных звёзд в небе, шумит море и бьётся о берег, и бьёт камни, перекатывая их по склону, вверх — вниз, вверх — вниз, шипит, утекая назад, нарастает и пенится волной и звуками, когда бежит в мою память, закручиваясь и дробясь брызгами… Птичка улетела, солнце высоко, трава высохла. — Отец потирает руки, подводя итог: — Механика небесных тел… Всё крутится вокруг чего-то, например, вокруг умывальника по утрам, или вокруг зеркала. Сестры подходят к зеркалу и крутятся вокруг него. Все, кто приходит в дом, подходят к нему и смотрят, будто делают фото на память или отмечаются в книге «пришёл-ушёл». Книга эта должна быть совсем фантастическая, ведь зеркало стоит в нашей прихожей много-премного лет. Бабушка была молодой и смеялась, а теперь она ходит с палочкой… Папа был лейтенантом, а теперь он майор и лысый… Дедушка носил меня на руках, а теперь его самого вынесли, нет в доме… А в зеркале? В зеркале он должен быть. Я вырасту, стану учёным и обязательно раскрою тайну «пришёл-ушёл» и верну бабушкину улыбку. Механика всех вращений, командир, крутится вокруг людей. Так отец сказал: «Каждый человек — в центре своих вращений, а все вращения — люди вокруг зеркала. Смотри и увидишь…»

Птичка прилетела опять, знакомо качается веточка, солнце уже высоко-высоко, собака соседа опять прибежала и смотрит на меня, словно кто-то из нас инопланетянин. Кто? Она улыбается мне, высунув длинный язык и дыша нежно.

Странные вещи, дружок, происходят со мной иногда. Редко. Всю жизнь. Когда я хочу упростить — это значит, что я совсем запутался в моих беглых привязанностях и хочу одиночества и любви. Пусть они будут, как в играх моих сестёр, когда они брали друг друга за руки, откидывались назад, одновременно, как две отклоняющиеся берёзки в углу сада. Сестры, кажется, сейчас упадут, но они мелькают, визжат и вращаются, быстро перебирая ножками в стремительном танце… Косички сестрёнок летят по воздуху, визг летит над домами, собака скачет прыжками, не успевая, но радуясь, лай её всем нам понятен: «И я-а! Ия!.. Я!»

Когда это было? Умывальник. Зеркало. Собачья улыбка. Папа с мамой и бабушка… Механика небесных тел. Всё вращается. Девочки взялись за руки…

Мы приходим к согласию:

— Инерция покоя и память сердца. Поле энергий в состоянии равновесия, — произносит командир звездолёта в странной задумчивости. — Совсем, как ромашки в море.

— Ромашки в море?

— Качели Вселенной.

— Какие качели?

Качели качали нас в самом начале.

Мечтали, смеялись и вместе молчали.

Мы падали вниз и как птицы взлетали.

Летали вдали горизонтные дали.

Нам солнце с тобой подмигнуло лукаво.

Толкнули мы небо, пружиня ногами,

Хватались за воздух мы над облаками,

Мы, словно гиганты, в качелях шагали…

Верёвки — потели, деревья — скрипели,

Дрожало всё тело в такой колыбели,

Какая-то птица в ветвях закричала…

Хорошее к нам прилетело начало.

Взлетали качели, и плавилось лето,

Качалась, кончалась мелодия веток…

Прощайте, качели! Простите, печали…

Закончилось лето, но это начало…

Напой мне, напомни, наполни любовью…

Мы странно, на грани, зависли с тобою…

Так мы и летим с ним. Тестируем законы всемирного тяготения, баланса сил и энергий, вращения тел и нарушение всемирного равновесия. Вспоминаем о жёнах и, странное дело, две жены превратились в одну. Так, с течением времени, разноцветные розы в саду осыпаются, превращаясь в узор лепестков под кустистыми ветками. Идеальная тема для разговоров. Беспокойная явь сновидений: работа, жена, одиночество…

— Ты пошутил, командир, насчёт взрыва?

— Не знаю. Пытаюсь уточнить, но связи нет. Непонятно… Куда нам теперь? Пространство мелькает быстрее, чем волчок гирокомпаса. Что думаешь, водоплавающий?

— Я всегда о ней думаю, и это спасает. В пространстве нужны полюса. У тебя — гиросфера и База инструкций, у меня — я и женщина. Нюх меня никогда не подводит. Найдём в этой бездне живое дно. Положись на мужское и женское тяготение… Курс верный.

— Где