Собиратели осколков - Николай Большаков

— Что это он поет, — спросил на всякий случай Никулин у оперативников.

Те пожимали плечами.

Наконец гроб извлекли на поверхность, сняли крышку. Подследственный лежал неподвижно, вытянувшись во весь рост и сложив руки на груди классическая поза. И пел.

— Ойдо херу гуен херу кель аден аморт гурт дагор нурангаэль… — пел Пятый, и от этих его бессмысленных слов стало ещё страшнее.

Никулин слышал Где-то, что поклонниками Системы разработан собственный тайный язык, но не встречал до сих пор этому подтверждения. Атмосфера предельной иррациональности происходящего сгустилась до такой степени, что капитан не выдержал — подскочил к гробу, ухватил Пятого за плечи, и закричал.

— Заткись, падаль. Я же знаю, что ты придуриваешься. Заткнись.

Пятый замолчал. Голова его безвольно моталась.

«На терминале срочный вызов» — сообщил шептун. — «На терминале срочный вызов».

Капитан выпустил Пятого и направился назад, к автокару. Раздраженно ткнул пальцем в панель терминала. На маленьком экранчике появилось лицо полковника.

Не было печали. Что называется.

— Доброй ночи, Петр, — приветствовал капитана товарищ полковник. — Что с Пятым?

Никулин на секунду смешался. Вопрос был задан конкретный, в лоб, отвечать на него следовало в том же духе.

— Продолжаю разработку, — как можно более браво ответил капитан.

— Где.

Взгляд товарища полковника не предвещал ничего хорошего.

— На Кладбище, — без охоты признался капитан.

— Допрос третьей степени, — уточнил товарищ полковник.

— Да… допрос третьей степени.

— Кто тебе дал санкцию на проведение допроса третьей степени.

— Никто… я сам… я считаю, что если…

— Всё ясно, — сказал товарищ полковник, — Мне всё ясно. Служебное нарушение. Строгий выговор с занесением.

— Но…

— Никаких «но». Мессию мне здесь хочешь сделать? Святого, блядь, великомученика. Немедленно в машину его и в камеру… Нет, к психиатрам. Пусть проведут экспресс — анализ… Сам возвращайся в Третье. Я с тобой ещё поговорю.

Полковник отключился.

Капитан Пётр Никулин посидел ещё некоторое время в кресле, приходя в себя, потом сплюнул в приоткрытое окно, громко выматерился и завёл двигатель автокара.

Через полчаса он вернулся в стены родного Третьего Отделения, где получил от товарища полковника выволочку по полной программе за самоуправство, превышение полномочий и ломку дров. После чего был отправлен спать вслед за капитаном Мокравцовым.

К шести часам утра товарищ полковник окончательно уверился, что Фантомасом может быть только один человек, а именно — Первый из подозреваемых.

Дело в том, что как раз в это время товарищ полковник получил заключение экспертов, из которого следовало, что почерк Первого при решении им типовых задач практически совпадает с почерком Фантомаса. То есть утверждается, что если бы эти задачи решал Фантомас, то он решил бы их точно (или почти точно) таким же способом.

Товарищ полковник вызвал Скворешникова. И увидел следующую картину. Капитан Скворешников с печальным выражением на осунувшемся от бессонницы лице рассеянно листает какой-то толстый бумажный журнал. Напротив его, такой же осунувшийся, но прилежно решающий сыплющиеся градом задачи, сидит за клавиром Первый из подозреваемых. От усердия Первый (Фантомас), даже высунул кончик языка, панковский его гребень опал, сбился в беспорядочный и безобразный колтун на голове.

При виде товарища полковника Скворешников отбросил журнал и сел прямо.

— Как успехи, товарищ капитан.

По лице Скворешникова можно было прочесть: какие же тут могут быть успехи, если меня фактически отстранили от ведения дела; но вслух он произнес другое.

— Продвигаемся, товарищ полковник. Медленно, но верно

— Что ж, хорошо… — товарищ полковник помедлил, — Везёт тебе все-таки, Николай, — сказал он капитану доверительно. — Но сплюнь и постучи по дереву. А потом бери своего гаврика и дуй ко мне.

Скворешников воспрянул.

— Неужели, — спросил он.

— Ужели, — ответил товарищ полковник.

Через три минуты капитан Скворешников, сияя и позабыв всякую усталость, привёл в кабинет полковника Первого из подозреваемых.

— Присаживайтесь, молодой человек, — дружелюбно сказал товарищ полковник, — И ты тоже, капитан, присаживайся.

Первый товарища полковника узнал, но дружеских чувств в ответ не проявил, а нахмурился и сел, показав профиль.

— Итак, молодой человек, — продолжил товарищ полковник, решив не откладывать дело в долгий ящик, — Давайте поговорим с вами начистоту. Вы как, не против?

Первый поёжился, но кивнул утвердительно. Урок пошёл впрок.

— У вас есть какие-нибудь жалобы, — вкрадчиво поинтересовался товарищ полковник, рассчитывая на то, что Первый после этого вопроса расслабится и пропустит момент перехода.

Первый шумно почесался,

— Зайна тачка герцует по минусу, — сообщил он задумчиво, — А вообще, спать очень хочется, гражданин начальник.

— Выспишься ещё, — с той же дружелюбной интонацией произнес товарищ полковник, — Вот скажешь нам пароль допуска в Локальную Сеть Третьего Отделения на двенадцатое апреля прошлого года по приоритету Си — и сразу пойдешь спать.

Первый искоса взглянул на полковника.

— Не вайсаю… в смысле, не знаю я, гражданин начальник, этого пароля, Я в локалку Комитета не лазал никогда, Что я враг себе, что ли.

— Ну хватит! — товарищ полковник согнал с лица располагающую улыбку, Поиграли и хватит, Мы знаем, что ты — Фантомас.

Первый не дрогнул.

Ничего себе выдержка, подумал товарищ полковник. При коэффициенте ВНУП двадцать четыре с половиной. Ошиблись мы, значит, с коэффициентом.

— Фантомас, Фантомас, — заворчал Первый. — И он говорит — Фантомас, кивок в сторону ухмыляющегося капитана, — Какой Фантомас, ху Фантомас. Не знаю я Фантомаса.

— А что такое допрос второй степени ты знаешь? — намекнул сразу же товарищ полковник, — А третьей? Тоже не знаешь? Ну будешь упираться, скоро узнаешь.

Первый посерел лицом, и товарищ полковник поспешил дожать.

— Ты у нас гений, самородок, что называется. Ты ведь и пяти классов средней школы не закончил, но при том способен решить сколь угодно трудную задачу, если она хотя бы боком касается компьютеров и сетей. Наша задачка посложнее, поскольку касается чисто житейский вопросов. И сформулируем мы её так, что способен сделать один человек с другим человеком, если первому от второго позарез нужно получить некий объем информации, и первый точно знает, что у второго вышеуказанная информация есть.