Тени у порога - Дмитрий Поляшенко

Вместо тревоги Вадковский неожиданно испытал удивление:

— А тебе не кажется странным такое сочетание: запрет есть, а спутников нет? Нас никто не остановил.

— Да, странно.

— И вообще, Камея ли это?

Лядов внимательно посмотрел на Вадковского и позвал:

— Гинтас, иди сюда, есть идея.

Трайнис появился из-за глайдера, улегся на траве, положил затылок на скатанный комбинезон и закрыл глаза.

— Ну?

— Собственно не идея, а наблюдение. Рома, давай.

Вадковский повторил.

Трайнис лишь сказал «хм» и совершенно замер, словно заснул. Потом рывком приподнялся на локте и уставился на Вадковского.

— Молодец, стажер. А я вот не сообразил.

— Что, по-твоему, это означает? — спросил Лядов.

— Откуда я знаю, — Трайнис повалился обратно. — Следуя формальной логике, можно предположить: если на орбите запрещенной планеты нет наблюдающих спутников, значит что-то есть на самой планете, либо очень далеко от планеты. Либо это не та планета. Отстаньте, дайте полежать.

— Как ты можешь спать после такого предположения? — вскричал Вадковский. — У меня, например, весь сон пропал.

Трайнис открыл один глаз:

— Вот и подежурь первым. Сон у него пропал... Разве ты не выспался? Ну и прогрессор у нас. Все смотрите: прогрессор-соня. Годен для особых заданий, требующих долгой неподвижности.

Вадковский неловко попытался открыть лезвие перочинного ножа.

— Дай сюда. — Лядов отобрал нож и вытащил тугую открывалку, похожую на клюв хищной птицы. — Держи.

— Для чего это? — Роман повертел ставший похожим на фантасмагорический сюрикен нож.

Пробки открывать. На бутылках.

Вадковский поднял темную бутылку с тремя семерками на наклейке. Темная жидкость булькнула.

— Такие?

— Нет, для таких — штопор.

Вадковский выпустил из пальцев нож и прислушался к себе. Он не испытывал беспокойства, лишь смутный азарт, причины которого совершенно не понимал, и столь же непонятную легкость на душе, словно попал в приятную для себя обстановку. Он прилег на локте, огляделся. Конечно, здесь необычно, красиво, но говорить об особой приятности в их положении... Он понял, что не верит в отказ техники. Заблудились? Ерунда. Не бывает. Вызванный Трайнисом корабль через три минуты будет у нас... Опять забыл — пульт же не работает. Ну и ладно. Наверняка в чаще притаились кабины т-порта — надо только поискать. В любом случае кто-то уже предпринял действия, чтобы их выручить. Подождем час, два. Несколько часов. Он ощутил легкое разочарование, понимая, что приключение скоро закончится, а по возвращении на Землю им неминуемо надают по шее за опасное самоуправство и нарушение множества инструкций. А может быть, на какое-то время даже летать запретят. Говорят, такие случаи бывают.

Вадковский внимательно посмотрел на освещенную вечерним солнцем стену леса.

Полное отсутствие движения воздуха и живности — вплоть до мелких насекомых — делало окружающий пейзаж ненатуральным, при всей его, в общем-то, феноменальной похожести на земной.

Бывает в замкнутых пространствах давящая тишина, когда ничто не производит или не отражает звук. Так вот здесь почти замкнутое пространство лесного колодца — открытого только в небо — давило на зрение, на мозг. Если долго всматриваться, начинаешь понимать, что не находишь маленьких признаков биосферы, таких привычных на Земле — подул ветерок, взлетела птица, закачалась ветка, танцуют зудящим облаком комары. Мир вокруг был реален, но он молчал не только в звуковом диапазоне. Словно от биосферы отсекли все лишнее, невзирая на законы биоценоза. От этого казалось, что жизнь на планете была законсервирована, словно в банке. Планета найдена пятьдесят шесть лет назад. Признана пассивной, естественно подходящей для человека и переведена в открытый архив. Двадцать девять лет назад переведена в архив первой группы, то есть является формально запрещенной. Но из справочника не ясны причины перевода — формулировки слишком общи. Что такое «псевдоноогенные феномены»? Странные природные явления, похожие на плоды разумной деятельности? Формальный запрет на человеческом языке означает нежелательность посещения планеты неподготовленными людьми. В ином случае вы действуете на свой страх и риск. Не более того.

Следом идут закрытые планеты второй группы. На одних живут смертельно опасные микроорганизмы, либо особо свирепые хищники. Другие планеты при внешней благопристойности непредсказуемо окатываются смертельной дозой радиации центрального светила. Иные закрыты по причине проведения на них глобальных экосистемных экспериментов, цель которых — научиться менять чужую биосферу под нужды людей.

Только две планеты имели запрет третьей группы, абсолютный запрет. Связан он был с законом о невмешательстве. Чужая цивилизация. Впрочем, и здесь формальность. Печально известный Катарсис подходил под это правило скорее по музейным соображениям, а на Хорнее внезапно появившийся земной корабль мог породить разве что сакраментальную легенду о пресловутом хозяине молний и грома.

Но было одно, что все эти планеты объединяло: на их орбитах висели охраняющие, следящие спутники СКАД — службы компенсации и коррекции аномальных явлений и деструктивных воздействий. Спутники постоянно собирали информацию и не позволяли сесть на планету, если кто-нибудь оказался настолько неопытен или беспечен, что перед выбором цели не сверился с информационным центром и диспетчерской космофлота.

Вадковский прищурился на солнце. Одно движение он все же заметил — двигалось местное светило. Да и деревья, если подождать годик-другой, тоже выдадут себя движением — немного подрастут.

Пятно солнечного света окончательно сползло с осыпи и теперь карабкалось по тесно стоящим гигантским стволам. Солнце Камеи медленно заходило. Небо над головой давало сильный рассеянный свет. Пригорок, на котором они сидели, был окутан жемчужной дымкой. У Вадковского мелькнула мысль: есть ли здесь луна? Он на миг представил бескрайний дикий лес под покровом ночной темноты. Близился вечер.

Лядов сидел, обняв колени, — тоже застыл, как все вокруг, задумался.

— Что скажешь, Слава, удался нам побег? — спросил Вадковский.

Лядов молча посмотрел в ответ. Непонятный взгляд — будто сам еще не решил. Впрочем, в их положении уже не до игр «в прошлое». Роману понравилось, что он подумал об этом со спокойствием, достойным настоящего десантника или следопыта. Он размахнулся и бросил камешек вниз по склону. Слабое эхо заметалось в колодце деревьев, дрогнули несколько задетых камней. И вновь на все вокруг навалилась неподвижность. Вадковский выцарапал булыжник побольше и с натугой швырнул вниз. Грохот столкнувшихся камней резанул уши. Взвилось облачко белой пыли.