Звезды без пощады - Александр Маслов

— А ты, как я посмотрю, знаток чужой техники: кафравский — не кафравский, — усмехнулся Климентьев. — Сам еще вчера не видел разницы между карем-кафравцами и ферс. В общем, бессмысленно гадать, чей он. Мы в подобных вопросах полные дебилы и нет смысла в них лезть.

— Да мне интересно, черт дери, — Сергей провожал взглядом корабль-улитку, ползущую по небосклону на восток, так нереально, немыслимо, что вспомнившиеся кадры из «Кин-дза-дза» с дурацкой летающей цистерной представлялись естественно русским пейзажем.

Некоторые, вышедшие из кафе, забыли вмиг о свежем мордобитии, перестрелке с трупами и собрались у края клумбы — оттуда удобнее наблюдать за кораблем.

— Опускается! Мамой клянусь, посадка вот будет! — вскричал раздетый до трусов субъект, топтавшийся по капоту Опеля.

Темное пятнышко на самом деле пошло вниз где-то за городом. Затем раздался далекий, раскатистый гул. Минута тишины. И опять что-то загромыхало.

— Что за бах-шарах? Не бомбят ли они с душевной доброты Вязники? — с долей шутки вопросил Лугин.

11

Через город они поехали зря. Дурацкая колонна военных, ползущая по объездной словно стальная грохочущая гусеница, растянулась на много километров, и обойти ее все равно не удалось. Единственная польза, что за автобусной остановкой Хитрова приметила работающий павильончик — у его дверей дымила закопченная жаровня. Там же хлопотала бабулька в белом с масляными пятнами переднике, на асфальтированной площадке припарковалась пара транзитных машин. Поесть горячих пирожков в дороге во всем приятнее, чем давиться консервами, и Светка, не раздумывая, свернула налево, заняла место рядом с Фольцвагеном.

— Глянь, что там вкусненького, — попросила она Красину. — А то куда я с такой головушкой?

Ирина глянула на бинт, торчавший на макушке подруги двумя длинными концами, и едва сдержала смех:

— Эх, рыженькая, раньше ты была точно лиса, а теперь — зайчик.

— Ага, превратилась, — с малым удовольствием хмыкнула Хитрова. — Волшебной палочкой со всей дури по башке, и я, конечно, зайчик. Кошелек не забудь.

На широченной сковороде булькали в масле круглые лепешки, некоторые с картошкой, некоторые с мясом. Цена оказалась вполне вменяемой, если учесть близкую кончину цивилизации, и Красина с радостью заплатила полторы тысячи за пять румяненьких беляшей. Они плыли аппетитным запахом и съесть их хотелось немедленно. Потом спохватилась:

— Бабуль, а… сигарет в продаже нет?

— Вон магазин, — женщина указала на разбитую витрину под вывеской «Астрал». — Может, там чего найдешь, если не все выгребли.

Ирина замялась, неловко держа жгущие через бумагу беляши. Курить хотелось невыносимо, последний раз она успокаивала нервы табачным дымком в собственной квартире в Москве.

— Я не смогу, — признала она.

— «Винстон» устроит? Мужу набрала, а он такое не любит. Ну если устроит — две тысячи за блок, — предложила торговка и, получив деньги через минуту появилась с вожделенным бело-синим коробком.

— Спасибо. А вы чего не уезжаете? — поинтересовалась Красина. — Здесь оставаться нельзя.

— Сын на днях появится, обязательно уедем, — заверила бабуля.

— Скажу по секрету, под Челябинском сел звездолет. Лучше ехать туда. Не так далеко, и о той посадке пока мало кто знает. Всего хорошего, — пожелала Инина и поспешила к машине.

Отъехав в проулок возле Льнокомбината, они пообедали. Машины не покидали, готовые в любой момент сняться с места (на соседнем перекрестке остановились какие-то жлобы, и соседство с ними казалось опасным). Светка ела мало. Ей даже жевать было больно и перед глазами то и дело появлялись темно-багровые пятна. Наверное, она все-таки заработала сотрясение. Как Хитрова держалась долгую дорогу от Москвы, одному богу известно.

— Свет, может, поспишь немного, а я поведу? — предложила Ирина.

— Ты? — предложение Хитрову слегка развеселило. — Слушай, милая моя, давай без трогательных жертв? Ты даже задницей перед мужиками правильно водить не умеешь. Кури вот-то в форточку.

Она вытерла губы, выбросила промасленную бумажку и повернула ключ зажигания. Красина оскорблено отвернулась, глотая вожделенный табачный дым. Водить задницей перед мужиками! Как Света могла сказать такое? Ирина даже не наводила макияж перед издательскими вечеринками, чтобы оградить себя от пьяного внимания некоторых особ. И машину водить она умеет — отец еще в Калининграде учил.

— Ладно, не сердись, — после неприятного молчания, сказала Хитрова. — Я нормально себя чувствую. До Нижнего Новгорода до сумерек надо добраться обязательно. А если будет где пустая трасса, дам тебе порулить.

Не доверив Красиной водительское место Хитрова, наверное, поступила правильно. Едва они выкатили за город по Горьковскому шоссе и приблизились к стыку с М7, начался полный хаос. Впереди все еще громыхал хвост армейской колонны, на него в два-три ряда наседали особо ретивые легковушки.

Светлана сбавила ход до сорока, а потом все-таки решилась, прижала педаль акселератора и с абсолютной наглостью пошла на обгон. Сначала по обочине, в тряске хрипя шинами, затем уловила момент, вильнула перед БТРом влево и вырвалась на асфальт полупустой встречной полосы.

— Совсем с ума сошла! — взвизгнула Ирина.

— А что нам за этими козлами до самого Челябинска ехать? — возмутилась Хитрова. — Уж извини, или мы их как-нибудь обойдем, или опоздаем к месту посадки. Вот я не уверена, что кафравцы там сели надолго. Сутки-другие постоят и улетят. Что тогда?

— Там танки, Света! Куда тебя несет?!

— Ага, танки и еще фигня какая-то, — дополнила Хитрова, высунувшись на секунду из окна и разглядев впереди машину на гусеничном ходу с четырьмя не то ракетами, не то серо-зелеными толстенными трубами.

Красина смотрела в другую сторону: справа на обочине стояли «Жигули», судя по всему, угодившие под бронетехнику. Передок и верх почти распластались по земле измятым блином, по задним, едва уцелевшим, колесам стекала кровь. Ирина побледнела и закрыла глаза. Не от страха за опасный рейд подруги. Страха как такового не было. Едва шевельнувшись, он съежился, спрятался глубоко в груди. На смену ему пришло горькое как слезы возмущение, начавшееся еще в собственной квартирке в Москве и прираставшее с каждым часом. От чего так вдруг изменился мир в считанные дни? Люди убивают друг друга в городах, гибнут на дорогах, и никому нет никакого дела. Целая колона в полном безразличии едет мимо огромной людской трагедии, словно там, на обочине лежит смятая консервная банка, а не машина с раздавленными в кровавый фарш пассажирами. Голова Горгоны… Вряд ли она здесь виновата. Ее приближение лишь смахнуло с нас тонкую шелуху, что называлось «доброта», «забота», «приличие», и страшная сердцевина настоящего человеческого семени предстала вдруг, чтобы пустить корни, прорасти уже в другом мире, который придет за девятым августа.