Колокол (СИ) - Борис Петров

Царь начал Царевича привлекать к делам государственным, сам значит немного в сторонку ушел. Царевич воспрянул духом, начал речи говорить о великом будущем, о судьбе нашей особенной, о машинах новых чудных, что всем нужны, а только у нас будут — все как наставники учили, все как в книжках косопереложенных на родной язык говорилось. Народ слушал речи чудные, только сплевывал наземь.

Пришло время свадьбы, народ должон был радоваться и ликовать, только вот не было особой радости, везде рожи были чужие, люди продавали за бесценок свои дома и переезжали в клоповники да муравейники — работы не было, есть нечего, жить не на что. Но молчал народ, терпел, не роптал.

Съехались на свадьбу послы разных стран заморских, пустынных, далеких стран. Каждый был краше другого: и парча и шелк, золотом обшитый — богатство страны подчеркивалось — положеньем хвастали. Каждый из послов привез подарки: кто колесницы новые, богатые, кто лошадей скаковых, породистых. Из страны тучных, что за долгим морем была, привез посол подарок: доску черную и белую, доску волшебную — пальчиком в нее тычешь, а там картинки разные меняются, игры всякие чудные. Страсть как царевич загорелся, повелел, чтобы у каждого боярина, у каждого чиновника была такая, не век же без прогресса прозябать! Народ дивился пуще прежнего, в стране не везде молнии провели, а тут нате, скакнули лошадью кривоногой в прогресс. Плюнул на это народ, ничего не сказал, подтянул пояс и дальше стал жить, да тихо, вполголоса власть ругать.

Приехал и посол из страны Драконов, ничего он не привез в подарок, только шкатулку старинную, шкатулку резную, темного зеленого цвета, из малахитового камня. Подарил он ее Царевичу и сказал: «Когда придет время, когда путь назад будет навсегда утерян, но когда ты вспомнишь род свой, открой шкатулку, она откроет тебе взор, найдешь дорогу домой».

Поблагодарил Царевич мудрого Дракона, а про себя подумал: «Вот ведь жадный какой, жируют ведь там у себя в Поднебесье, мог бы подороже подарок привезти!». Но не подал вида, скрыл досаду за улыбкой вымученной, что по этикету положенной.

Грянул пир, с каждого двора собрали что смогли на царскую свадьбу, молчал народ, только еще туже подпоясался, да и стал жить дальше, ничего не поменялось, стали чуть хуже жить, да ничего, ведь все равно лучше ж чем когда-то.

Передал Царь родную землю сыну в управление, а сам при нем в советниках остался, на первое время.

Княжна Тумангородская после свадьбы сразу же укатила к себе, да Царевича с собой повезла — показать жизнь современную, научить деревенщину жизни городской.

Царь собрал себе советников заморских, уж больно понравились речи ему.

«Надо нам все по уму сделать, по волостям страну разбить, да на каждую по Наместнику поставить, но не нашего рода, наши только и годны что брагу жрать, да пузо набивать, а тут образование нужно, западное».

«Вы есть правильно мыслить, господин Царь — говорили советники — мы уже давно подготовить бумага, где есть план разделения».

Царь смотрел долго в слова чудные, таблицы неясные, столбики разноцветные.

«Так, вы мне головы умные просто скажите, что да как?».

Посовещались советники, да и подошел один к карте и начал там рисовать что-то, флажки ставить.

«Вот — это есть план. Тут есть деление, — советник показала на линии кривые, что по рекам да горам делили землю — это есть места богатые — он показал на флажки на карте.»

Царь долго смотрел на карту, похвалил он советников. Так тому и быть.

А Царевич то год как в тещином доме гостевал. Вернулся домой, да не один, жену дома оставил, а сам с собой наместников привел. Раздал он каждому по грамоте на правление в каждом из краев земли нашей. Набрали они войско из бандитов да воров, каждой дружиной чужой командовал, чтобы порядок был, чтобы грабили по команде.

Начали они свой порядок наводить. Царевич стал на жабу похож, потолстел, стал меньше ростом, лицо оплыло — где тот добрый молодец, что о подвигах мечтал? Нет его, теперь он знатный купец, недрами земли нашей торгуя, славу себе великую имеет.

Построили они трубу широкую, трубу длинную — аж через всю страну! И стали они силу земли нашей выкачивать, в каждом крае по несколько колодцев накопали, и давай силу на запад качать.

Тяжело на земле стало, перестала она родить, голод начался. Фабрики стали только на трубу работать, кругом только западные купцы, народу то и не по карману все стало.

Зароптал народ, стал глаза открывать, справедливости требовать.

Но не стали народ наместники слушать, спустили на народ псов цепных, повернули штыки армии.

Но не стала армия своих братьев бить, не стала она свои дома рушить, перебила она псов цепных, да наместников пришлых. Проснулся народ, распрямил плечи.

Услыхали об этом в Тумангороде, стали войско готовить, в своей волости порядок налаживать.

Начались бои долгие, бои страшные, бои лютые, когда брат на брата шел, а почему, сам не знал.

И решили тогда люди, раз уж так уж жабы эти хотят силы земли нашей, раз она им так нужна, пусть берут, нам не жалко!

И открыли они краны колодцев, и пустили поток сверхмеры, поток сильный, поток ценный, поток разрушительный. Смыло жаб богатством их, началась паника, бежали войска, бежали наместники, бежали советники.

Царевич сидел в своем замке в Тумангороде. Не было уже ни Царя, ни жены, ни купцов, никого — всех смыло, а кто успел, то бросился в страну дальнюю, страну тучных за помощью, а Царевич видать проспал. Лилась сила земли родной из всех окон, из всех щелей били фонтаны черной силы.

Вспомнил тогда Царевич про подарок посла из страны Драконов, бросился он его искать, нашел, и открыл шкатулку.

В шкатулке было пусто, не было в не спасения. Упал Царевич и взмолился богам о спасении, но не было ответа ему. Так и захлебнулся он в богатстве, забыв род свой.

Из шкатулки сверкнула искра, и загорелась сила земли, яростным, черным пламенем. Загорелась вся земля, где сила была разлита. Долго горела она, черный дым стоял многие вёсна в небе. Рассыпалась в прах труба ненасытная.

Стала сила в землю обратно возвращаться, начала земля рождать как раньше. Солнце стало людям помогать.

Только за морями дальними, за водой широкою, точат зубы вороги, точат мечи воины, будет битва новою, битва за землю родную».

Василиса закончила рассказ и посмотрела вокруг. Было уже темно, женщины и старики сидели, боясь слово сказать. Дети смотрели на нее серьезными глазами, в них не было страха, но и детство их вмиг закончилось. Девочка, сидевшая у нее на коленях, тихо плакала.

— Так надо, — ответила Василиса на изумленный взгляд Алены, — так надо, иначе не выжить.