Идеaльный мир - Дим Край

'Какая-то несуразица получается, — злился Малинин. — О чём я думаю?! Какая генная инженерия? Старую овцу норально клонировать не смогли, не то, чтобы людей. Какие сверхлюди?.. Ещё стоит приписать сюда инопланетный след! Да, и тогда всё объясниться разом… Нет! Ларчик должен открываться проще. Это я чего-то не допонимаю, что-то из моего поля зрения пропадает. Не вижу я чёткой картинки… Как же ему удаётся мировые рекорды щёлкать как орешки?! Допинг? Что это за допинг должен быть?.. Какая-то адская смесь получиться. Он копыта должен уже тогда отбросить. А нет же! Сидит напротив — улыбается. Приятно так улыбается… По-дружески, по-приятельски… Кто же он всё-таки?!.. И почему он не пытается сбежать?.. У него же было несколько возможностей — во время медосмотра, при конвоировании по зданию, при передачи обедов и завтраков…'

Возможно, он не убегает, потому что Малинин пригрозил ему — если будет противиться или попытается сбежать, то они студентку Викторию — и сжал вытянутый кулак — они выжмут как апельсиновый сок из цитруса, до последней капли. Разумеется, Малинин блефовал. Не изверги же они — пытать девушку. К тому же они от неё получили всю необходимую информацию. Она о Пауте фактически ничего не знает. Встретились они недавно — в тот вечер, накануне, перед убийством Игоря Даньшина. Студентка была с друзьями, была страшно пьяна и познакомилась с иностранцем, чтобы тот проводил её до дома. Он проводил. Они немного пообщались. И она сдуру или специально сказала номер своей комнаты. Её друзей уже допросили. Всё сходится. Детектор лжи также подтвердил верность слов. А потом когда пришло похмелье, она совершенно не ожидала его увидеть снова. Однако он пришёл. Надо же было где-то переконтаваться человеку, не по улицам же шастать… А, может быть, и влюбился наш приятель в студентку. И пришёл… Так что чувство это можно взять в заложники и требовать фокусы не выкидывать.

Десять дней прошло, а полковник так и не понял, кто этот человек и человек ли он вообще? Десятки, сотни, тысячи предположений, догадок посещало его измученный мозг, но ни что из них не давало разумного объяснения на главный вопрос — кто он?!

На предложение о сотрудничестве иностранец согласился сразу:

— Да. Я согласен с вами сотрудничать!

— Будешь говорить правду и только правду? — недоверчиво поглядел полковник.

— Да. Я буду говорить правду!

— Тогда начинай с самого начала…

Ну, вот зачем ему опять упоминать будущее? Почему он так гнёт эту легенду?.. Он верит в неё свято. Убеждённость невероятная. Вот, было будущее и ничего кроме него. Не было никаких иностранных резентур, не было никакого задания, ничего не было — был только его мир будущего, наш мир и проход между мирами, технологически детали которого он избегает упоминать в своих рассказах…

Малинин ожидал момента, где он ошибётся, в каких частях рассказа он начнёт противоречить себе — чтобы носом ткнуть в грубую ошибку — не гони чушь! Однако иностранец изумительно чётко повторял все детали и особенности. Противоречий не было. А где они казались полковнику — Паут объяснял научными терминами, что так и должно быть. Про антигравитационное поле он рассказал подробно: как оно создаётся, за счёт каких сил и где оно применяется в 'его' мире. Малинин ничего не понял из сказанного. Зато специалист по физике, который просмотрел записи, был ошарашен, сказал: 'Ни хрена себе!' и уселся судорожно писать работу 'Теория антигравитационного поля'.

К удивлению всех кто работал с Паутом, за прошедшие десять дней он полностью выучил русский язык. В первый день он уже стал запоминать некоторые слова и предложения, которые часто слышал и догадывался об их значении. Потом он попросил англо-русский словарь почитать. Малинин исполнил его просьбу — дал сразу несколько словарей, усмехнувшись: 'Учи!' И без репетиторов, без подсказок, с помощью трёх словарей и одного учебника на шестой-седьмой дни Паут уже мог составлять предложения по-русски, со страшным акцентом, коверкая и ломая все слова подряд. Зато на следующие дни он выучил правильное произношение и акцент иностранца удивительно быстро исчезал. Малинин потом проверил, чем он занимался в комнате. А в комнате он читал словари, перелистывая страницы. И только. Другими делами он не занимался вообще.

Память у него фотографическая. Это подтвердили специалисты, которые тестировали его память. За секунду он мог запомнить все 100 предметов, которые ему показали на одной картинке. Да Малинину в этом тесте не удавалось запомнить и шести предметов из десяти за 5 секунд.

Значит, словари он просто вызубрил — и запомнил все слова. Или, что тоже возможно, он знал русский давно. Просто не показывал этого, мастерски скрывал. Что за шпион, который не знает местного языка? Это — неправильный шпион! Разведчик обязан знать местную речь, и чаще всего, он обязан знать речь и произношение идеально.

Последние два дня они уже общались на русском. Иностранец перестал картавить слова и произносил их уже правильно, чётко выговаривая предложения. Даже удивительно, знания английского уже не нужны. И переводить их беседы для руководства больше не требуется. Достаточно просто предоставить видеоотчёт — вот, пожалуйста, всё понятно.

Всё-таки Малинин склонялся к версии, что иностранец заведомо хорошо знал русский язык. И потому стал нервно вспоминать, что он мог такого страшного брякнуть ранее на родном по неосторожности. И, к счастью, тьфу-тьфу-тьфу, такого полковник не припоминает. По крайне мере при Пауте, он старался ничего не обсуждать с коллегами.

Но вот как объяснить все его другие странности?

А комбинезон?..

Ничто так не тревожило Малинина, как необъяснимость происхождения комбинезона. Артефакт был удивительный! Специалисты по достоинству оценили его способности — и начали его досконально изучать. Для начала требовалось всего-ничего — отрезать кусок материи комбинезона на определение химического состава. Однако первая попытка отрезать краешек комбинезона ткацкими ножницами — завершилась порчей нескольких ножниц. Простыми ножами отрезать не удавалось — ножи просто тупились. Не хотела поддаваться разрезанию материя комбинезона, становилась прочной как металл. Хорошо. Вторые попытки: пробовали ножницами по металлу — массивные большие острые ножницы брали и ими резали. Ломались, тупились, изнашивались но ничего не отрезали ножницы. Специалисты начали отчаиваться. Третья попытка. Должна сработать! Пробовали срезать болгаркой, электродисковой пилой — диск давал яркие снопы искр, но не разрезал ткань комбинезона. Даже надрез не появлялся. Только край нагревался и тёмные следы от сбитого циркуляра оставались на ткани.