Тигр на свалке - Дмитрий Шубин

– Очередной. Просадил пару сотен песо из кассы, резвясь всю ночь с какой-то потаскухой. Его совершенно нельзя оставлять одного. Ну, ребенок прямо. Что ни говори, женщины несут одни неприятности.

Мохман за свои шестьдесят два года был женат трижды и ни с одной из своих жен не прожил больше двух лет. Наследников у него не имелось, и Роди частенько размышлял: кому же этот старый мошенник оставит свое состояние. Наверняка он уже состряпал завещание, тем более, что Феликс ужасно любил всяких нотариусов, адвокатов, юристов и других дельцов от бумажной бюрократии.

– Если не собираешься просить денег за тигра, так зачем же пришел? Сегодня мы вроде бы не планировали играть в покер.

П. Алекс отпил холодного пива и ответил:

– Хочу заключить с тобой настоящий договор. Не на словах, а на бумаге. Я, мол, тебе тигра, а ты – все мои долги. Такая вот бумага нужна.

– Не веришь?

– Так же, как и ты мне.

– Ошибаешься, кому-кому, а тебе я почему-то всегда доверяю. Заметь, даже в такой сложной ситуации, в какой сейчас ты пребываешь, я не наседаю на тебя. Но если ты хочешь договор, так сделаем договор. Частный, разумеется, но как положено, все по закону.

Феликс встал с кресла, отошел к длинному рабочему столу, сел и стал быстро перестукивать пальцами по клавиатуре портативного компьютера. Через пару минут из принтера выползли по очереди два листа бумаги и ростовщик, подписав их, дал прочитать написанное П. Алексу. Тот, пробежав глазами по тексту и удовлетворенный содержанием, поставил свои росписи. Лизи бросала взгляды то на хозяина, то на Мохмана, видимо соображая, что бы такое ляпнуть, но промолчала, ничего не найдя сказать.

– Ку?ма! – вновь крикнул ростовщик. – Иди, засвидетельствуй документ.

Словно тень, вновь появился помощник, опять ничего не сказав и даже не взглянув на содержание бланков, расписался внизу под текстами, после чего опять удалился. П. Алекс свернул пополам свой экземпляр и, наклонившись, спрятал в саквояж. Раздался дребезжащий звонок. Охранник, сидевший в кресле, оторвался от чтения порножурнала с грудастой сеньорой на обложке и, посмотрев на монитор, произнес:

– Какой-то работяга с мальчишкой.

– Запускай. – Феликс вновь сел за стол перед приемным окошком в решетке.

Охранник открыл дверь и в помещение вошел невысокий мужичок в промасленной робе, ведя за руку парнишку в грязной одежде лет семи. Оглядываясь по сторонам и явно не зная к кому обратится, он остановился.

– Проходите к окошку, – подсказал охранник.

Посетитель приблизился к решетке и, посмотрев на улыбающегося Мохмана, тихо сказал:

– Вот, понимаете, хочу сынишку заложить.

– Документы все собрали? – ростовщик привстал, осматривая сквозь решетку ребенка.

– А как же, все как положено. Все в наличии.

– Пусть идет сюда. – Феликс прошел к решетчатой двери и открыл ее.

– Давай, сынок, иди к дяде. – Мужчина подтолкнул мальчика и тот прошагал за ограждение.

– Раздевайся, пацан, – скомандовал Мохман и парень нехотя стал стягивать с себя местами рваную одежду.

Когда мальчик остался совсем голый, Феликс подошел к нему и стал скрупулезно, взглядом профессионала осматривать парнишку со всех сторон. Он заглядывал во все места, включая уши, нос и рот.

– Так, так, так. С виду товар в норме. Давайте посмотрим на документы, удостоверяющие вашу, а также мальчика личности. И сразу же предъявите медицинскую карту.

Отец достал из-за пазухи пачку документов и протянул ростовщику. Тот стал изучать их по порядку.

– Как я уже сказал, с виду парень вроде здоров, только, пожалуй, худой чересчур, однако вот дантист пишет, что у мальчика начальная стадия цинги. Невропатолог – психический инфантилизм. В общем, подходит, но оценю его немного дешевле… Скажем… этак в пятьдесят тысяч песо. Продать не хотите? Дам шестьдесят пять!

– Нет, нет, что вы! Это же мой сын!

– Ну, как хотите. Согласны с суммой?

– Да, да. Конечно, пятьдесят тысяч мне подходит. Понимаете, долги надо…

– Итак, давайте посмотрим на остальные документы, – перебил папашу ростовщик, явно не желая выслушивать причину, толкнувшую мужчину на этот шаг. – Согласие матери, нотариально заверенное, есть, очень хорошо. Бабушки, дедушки у парня живы?

– Нет, сеньор, земля им пухом.

– Да, вот они, нотариально заверенные копии свидетельств о смерти. Прекрасненько. Справка от опекунского совета присутствует, не возражают. Итак, все в норме. Теперь немного подождите, я выпишу залоговый билет и договор.

Мохман подтянул к себе клавиатуру и стал заполнять виртуальный залоговый бланк. Через несколько минут он протянул распечатанные на принтере документы в окошечко и сказал:

– Распишитесь вот здесь и здесь, – Феликс ткнул ручкой в квадратный листок, – и так на трех экземплярах. Потом в двух местах на договоре.

Отец ребенка проставил подписи и отдал документы обратно. Мохман протянул еще одну бумагу:

– Теперь подпишитесь под этим заявлением. В нем говориться, что вы не возражаете против продажи нами вашего сына в случае невыкупа вами мальчика в установленный срок.

Мужчина на секунду задумался, переваривая произнесенное ростовщиком, но подписал. Когда все формальности были улажены, Феликс наклонился под стол и, открыв небольшой сейф, достал оттуда несколько пачек денег. Выложив их перед мужчиной, он сказал:

– Пересчитайте. Когда вы выйдете отсюда, претензии приниматься не будут. Через тридцать дней вы должны вернуть пятьдесят тысяч песо плюс четыре процента. Сумма процентов равняется двум тысячам песо. Если у вас не будет возможности выкупить мальчика, внесите хотя бы проценты, и я продлю срок погашения кредита еще на один месяц, и так можно делать до бесконечности.

Услышав, что проценты составляют довольно приличную сумму, отец ребенка сразу погрустнел, но, видимо, считая, что обратного хода нет, повернулся и, опустив голову, направился к выходу. Охранник захлопнул за ним дверь.

– Ку?ма, – крикнул ростовщик, и когда появился индеец, сказал ему: – Отвези мальчишку на склад. Пусть его там помоют, дадут одежду и поставят на питание. Даю сто против одного, этого парня не выкупят. Не думаю, что его папаша зарабатывает приличные деньги.

Какумацин подошел к парнишке, который присел на пол прямо возле бультерьера и поглаживал его. Собака лизнула мальчика напоследок прямо в нос, и помощник Мохмана, заставив ребенка выпрямиться, пристегнул к себе наручниками. Вместе они удалились в заднюю комнату.

– Наручники-то зачем? – спросила Лизи.

– Чтобы не сбежал, – ответил с наставительной интонацией в голосе Феликс. – Бывают такие глупцы, которые считают, что когда деньги получены, ребенку надо просто улизнуть. Не выйдет, сумма порядочная.