Тигр на свалке - Дмитрий Шубин

– Суперсовременная пальчиковая дискета, новейший носитель информации, – ответил я. – Денег на ней, конечно нет, но какие-нибудь цифры она да содержит. Иначе зачем ее с собой таскать? В общем, надо будет просто просмотреть ее на компе. – Я пожал плечами.

Макс захлопнул чемоданчик и кинул его на заднее сиденье, после чего поднял стекла, затонировал их до предела, отключил кондиционер. Потом поднял автолет в воздух, включил фары и направил машину в сторону «Района трущоб».

Глава 5. Вечер трудного дня.

Жарким удушливым вечером П. Алекс закрыл свою лавку и, проверив Боливара, который уже очнулся ото сна и причесывался, приводя в порядок лапками свою шкурку, не спеша направился к выходу с птичьего рынка. Преданная Элизабет, как всегда, следовала рядом. За день Роди продал несколько птичек, пару хомяков и одного сломанного кролика, которого забрали на запчасти. Это дало немного песо, и Алекс купил в магазине продуктов. Когда они с Лизи уже направлялись домой, у Роди появилось навязчивое чувство, что договор на словах с таким мошенником, как старый Феликс Мохман, может и не сработать. Слишком уж грубо тот сегодня с ним разговаривал. Чем больше он думал об этом, тем более чувство недоверия становилось основным.

«Надо по пути зайти в ломбард и заключить настоящий договор на бумаге, со всеми подписями, – подумал Роди. – Старый еврей сам всегда повторяет: дружба дружбой, а дела делами».

П. Алекс свернул в переулок, преодолел пару кварталов по узкой улице и подошел к двухэтажному строению с колоннами-атлантами у входа и с решетками на окнах. Мигающая вывеска гласила: «ЛОМБАРД. СКУПКА. КРЕДИТЫ». Над входом многозначительный герб с национальным символом страны: орел, сидящий на кактусе и держащий в клюве змею. Феликс всегда считал себя полноценной ячейкой государства, даже того государства, куда он когда-то вынужденно эмигрировал. Ростовщик принимал клиентов круглосуточно и поэтому тут же и жил, приспособив для себя второй этаж. Работали у него несколько охранников, дежуривших посменно, и приемщица, пожилая сеньора в очках, которая трудилась только до 18-00. Когда женщина, которой Феликс в определенной степени доверял, уходила домой, посетителей он принимал лично, резонно пологая что любой клиент, даже пришедший ночью, может принести прибыль. «Упустить прибыль, значит зря прожить день», – поговаривал ненасытный ростовщик. У Мохмана также числился в работниках индеец-полукровка по имени Какумацин, которого все звали просто – Ку?ма. Парень был способный, когда не слишком перебарщивал с алкоголем. Феликс частенько давал ему за это моральную взбучку, но не увольнял, понимая, что на такую мизерную зарплату подобрать расторопного работника будет сложновато. Бывали случаи, когда Ку?ма «подтягивал» деньги, но и это в итоге сходило ему с рук. Наверное, Феликс уже настолько привык к индейцу, что не мог никак решиться на серьезные шаги по отношению к нему. Тот был не дурак и, понимая это, порой загуливал по нескольку дней.

Роди подошел к бронированной двери и выжал кнопку переговорного устройства. Он специально посмотрел на объектив видеоглазка, скрытно закрепленный в локте у одного из атлантов, чтобы охранник увидел его улыбающееся лицо. Лизи тоже подняла к объективу голову и громко крикнула:

– Подсуетись, парниша!

П. Алекс перестал улыбаться и, зло взглянув на собаку, пшикнул. Лизи посмотрела на хозяина, состроила невинное выражение лица и добавила:

– Если бы я решила нагадить здесь возле входа, охранник бы выскочил через пару секунд.

Громко щелкнул замок и в открывшихся дверях появился здоровяк в камуфляжной форме. При первом взгляде на него в глаза бросалась массивная рукоять пистолета, торчащая из оперативной подмышечной кобуры. Он махнул головой, посаженой на «бычью» шею, приглашая войти. Роди с собакой проследовали в помещение и встали у решетки, которая стеной перегораживала поперек весь огромный зал. Охлажденный кондиционерами воздух приятно свежил. Сзади хлопнула дверь, охранник занял свое место в кресле перед столиком с несколькими мониторами. За толстыми арматурными прутьями и приваренной к ним металлической сеткой, перед длинным столом восседал пожилой лысоватый, с остатками редких седых волос на висках, мужчина. Впалые щеки и блеклые губы. Он почесал массивный, картошкой, нос, надел очки с линзами большой кратности, взглянул на вошедших и, засияв в улыбке, произнес:

– П. Алекс… – Поднявшись, Мохман развел руки в стороны. – Думаю, знаю, зачем ты пришел, – Ростовщик с укором потряс указательным пальцем. – Тебе надо за тигра еще денег. Угадал? Ай-яй-яй, старый плут. – И тут он процитировал:

Не опускай, друг Алекс, глаз!

Ни в чем на свете нету смысла.

И только наши, Алекс, числа

Живут до нас и после нас. [21]

Феликс очень любил вставлять в разговоры рифмованные фразы, стараясь приобщить их по смыслу к какому-нибудь определенному моменту или случаю.

«Бывают же такие люди, – подумал Роди. – Кто-кто, но только не я. Странно, но я даже не задумывался об увеличении цены. Хотя, возможно, Феликс бы и добавил денег».

– На этот раз ты ошибся, старый скряга.

Обозвав кредитора, П. Алекс нисколько не хотел обидеть того, он отлично знал, что слово «скряга», словно слово «кредитки», ласкает слух ростовщика. Иногда Роди называл Феликса просто жидом, но и это не могло обидеть старого еврея. Мохман гордился своей национальностью и вместо того чтобы скрывать это, как делают многие, наоборот частенько благодарил бога за то, что не родился каким-нибудь жалким индейцем.

– Давай заходи, – ростовщик выбрался из-за стола, прошел вправо и открыл решетчатую калитку. – Выпьем холодного пивка.

П. Алекс прошел внутрь отгороженной части помещения, сел в кожаное кресло перед низким журнальным столиком и поставил рядом с собой на пол саквояж и пакет с продуктами. Элизабет тоже заскочила на кресло, но не удержалась на краешке и слетела на пол. С обидой взглянув на хозяина, мол, не подвинулся, собака пристроилась рядом с саквояжем.

– Пиво, говоришь? Можно и пива, – произнес Алекс.

– Ку?ма! – позвал Мохман помощника. – Принеси два пива!

Появился тощий, высокий, облаченный в потертый поношенный костюм из легкой ткани Какумацин. Он без слов поставил два покрытых влагой высоких бокала, пожал руку Роди, подмигнул Лизи и, ничего не сказав, бесшумно удалился.

– Опять залет? – спросил Алекс, кивнув в сторону индейца.

– Очередной. Просадил пару сотен песо из кассы, резвясь всю ночь с какой-то потаскухой. Его совершенно нельзя оставлять одного. Ну, ребенок прямо. Что ни говори, женщины несут одни неприятности.