Черные Земли - Селия Фридман

Москован предложил пассажирам, если им будет угодно, оставаться в каютах, однако никто не согласился на это. И теперь они следили за тем, как мимо них проплывали голые скалистые островки, кажущиеся в лунном свете острыми как лезвия, - проплывали всего в нескольких ярдах от борта. Следили за водоворотами, то на миг вскипающими в узком проливе между двумя островками, то столь же внезапно исчезающими. В одном месте воды Новоатлантического океана обрушивались в котловину своеобразным водопадом - высотой не больше десяти ярдов, но длиной в добрую пару миль. Море было удивительным и, конечно, страшным, и Дэмьен не мог не порадоваться тому, что Таррант сумел найти в Эсперанове опытного навигатора. Одному Богу ведомо, сколько кораблей пошло ко дну среди здешних скал.

Море Сновидений поражало пришельцев с Запада, но, пожалуй, еще сильнее удивил их экипаж "Королевы пустыни". Настороженные и безмолвные, моряки вели корабль через все препятствия, обмениваясь разве что короткими свистками, смысл которых оставался пассажирам совершенно непонятен. Особенно изумлялся поведению моряков Дэмьен, привыкший к постоянному крику и перебранкам на борту "Золотой славы". Но хотя у него накопилось не меньше дюжины вопросов, которые следовало задать капитану, тот оказался не слишком любезен. Он согласился за сговоренную цену взять пассажиров, однако удовлетворять их любопытство явно не входило в его планы.

Но вот за кормой остался, растаяв в тумане и во мраке, последний из крупных островов. Впереди море было вроде бы поспокойней, и это сулило относительно безопасное плавание. Дэмьен отпустил поручни, за которые держался до сих пор, и лишь по тому, как онемели руки, понял, с какой силой цеплялся за крепкие поперечины. Господи, чего бы он ни отдал за то, чтобы оказаться сейчас в Джаггернауте! Или, если уж на то пошло, в любом городе - только бы подальше от берега.

Москован объяснил им, что есть два маршрута: короткий, но опасный, и долгий, но относительно безопасный, - и оставил право выбора за пассажирами. Безопасный был примерно вчетверо длиннее того, который они избрали, он был связан с выходом на запад в Новоатлантический океан и кружным обходом смертельно опасного моря Сновидений. Поспешишь - людей насмешишь, поэтому контрабандисты предпочитали, как правило, идти безопасным курсом. В том числе, как подчеркнул капитан, и лично он. Правда, затем, остро посмотрев на Дэмьена, Москован уточнил: "Когда за мной нет погони".

Так что выбора у Дэмьена на самом деле не было.

Он посмотрел за корму и попытался представить себе, как военный корабль, высланный местной Матерью, петляет в лабиринте островков и водоворотов. Нет, едва ли. Выбор они сделали правильный, и пусть за это пришлось заплатить дороже - не только деньгами, но и собственными нервами, - именно такова и была цена свободы. А это означало, на взгляд священника, что деньги потрачены не зря.

Но когда на плечо ему опустилась крепкая рука, он вздрогнул от неожиданности; обернувшись, увидел рядом с собой одного из матросов. Тот быстро отступил на шаг, словно не желая тревожить, и пробормотал:

- Капитан велел не оставлять вас одного.

Покосившись в сторону Тарранта, Дэмьен убедился в том, что и около посвященного крутится матрос, хотя Владетель встретил его, разумеется, далеко не благосклонно; что же касается Хессет и Йенсени, то их нигде не было видно. Руки священника машинально потянулись к мечу, когда он спросил:

- Где мои спутницы?

Внезапно он осознал, что главная опасность может исходить вовсе не со стороны моря.

Матрос, отвернувшись от него и уставившись в морскую даль, ничего не ответил. Дэмьен повторил свой вопрос, на этот раз погромче, и только тогда матрос отозвался:

- В каюте. Так распорядился капитан. Плохие воды для молодых дам, разве не видно? Вы уж поверьте...

Он явно принимал Дэмьена за купца с Севера.

Священник уже придумывал какой-нибудь ответ, но в этот миг его внимание отвлек какой-то отблеск на горизонте. Трудно было сказать, что это такое, - видение исчезло, стоило ему посмотреть в ту сторону, и запечатлелось скорее в памяти, чем в глазах. Это было какое-то слабое свечение - то ли под водой, то ли над самой ее поверхностью. Он уже решил спросить об этом у матроса, когда над водой сверкнул новый проблеск - на этот раз яркий, как звезда, которой почему-то вздумалось пробежаться по волнам, а затем исчезнуть.

- Что это? - изумленно спросил он.

Матрос промолчал, но лицо у него помрачнело. Он протянул что-то Дэмьену - два маленьких предмета на большой обветренной ладони. Дэмьен взял предложенное и поднес к лунному свету, чтобы рассмотреть. Резиновые цилиндрики неправильной формы, каждый в основании толщиной с большой палец. На что же они походят? На... затычки для ушей? Он посмотрел на матроса и увидел, что тот уже заткнул себе уши точно такими же штуковинами. Да... Становилось ясно, почему они сигнализируют друг другу свистом. И ничего не говорят. Должно быть, такие затычки в ушах у всех. Но чего ради? Вот уж с чем Дэмьен никак не ожидал столкнуться в плавании.

И тут один из серебряных проблесков подкатился по волнам к самому кораблю и застыл на месте. В пяти ярдах от носа "Королевы пустыни", должно быть, и прямо под поверхностью воды. К этому проблеску тут же присоединился другой. Под водой трудно было разглядеть их очертания; морскую гладь, залитую лунным светом, сильно рябило. Время от времени проблески походили на человеческие фигуры, но уже через мгновение скорее напоминали угрей. Переливаясь ртутным блеском, они оставались для священника совершенно загадочными.

- Что это? - прошептал он, забыв о том, что его спутник не расслышит ничего, кроме самого отчаянного крика.

К двум первым проблескам присоединились еще два - и все четыре расположились вокруг носа корабля в безупречной симметрии, образовав нечто вроде почетного караула. К ним присоединились и другие проблески. Дэмьен видел, как мелькают они под самой поверхностью, прокладывая себе дорогу к кораблю, призрачные и прекрасные. Очарованный, Дэмьен решил было прибегнуть к Познанию - и только тогда вспомнил, где находится. Земное Фэа было здесь уже недоступно. Недоступно ему и его спутникам. Что означало, что впредь следует полагаться только на естественные силы без какого бы то ни было колдовства.

Просто невероятно.

Один из проблесков, или, точнее, одно из существ высунуло серебряную голову из воды, и пряди длинных волос рассыпались по волнам. "Как оно странно, - подумал Дэмьен, когда существо развернулось лицом к нему. - И как невыразимо прекрасно". У существа оказались человеческие глаза, губы, нос и щеки, но были они не из плоти, а из какого-то пластичного вещества, переливающегося ртутным блеском в лунном свете. Глаза блестели двумя брильянтами, а волосы, рассыпавшиеся по волнам, призрачно фосфоресцировали. Теперь из воды поднялись все существа - числом примерно в две дюжины, - а за кормой, возможно, были и другие - откуда Дэмьену знать? - и лица их были само совершенство: порой женские, порой мужские, порой странным образом человекоподобные. Но все они были неописуемо прекрасны. И само по себе зрелище производило прямо-таки гипнотическое воздействие.