Лицо врага - Ричард Фоукс

Впрочем, богатство — осмелился ли он думать о нем? — это еще не все. Такая карьера имеет свою цену. Коной вспомнил, как был деканом Меллентинского университета и чем это обернулось для его научной работы. Он едва не потерял эту должность, потому что долго не публиковался. У него просто не было времени на исследования. А ведь декан заботился всего лишь о факультете, на попечении же директора-распорядителя — целая Солнечная система. Кроме того, административная работа в корне отличается от поисков новых маршрутов.

Коной тяжело опустился в командирское — теперь, наверное, уже директорское — кресло и погрузился в размышления. Вместе с должностью он получал и влияние, которое можно было использовать для осуществления его давней мечты. Он прошелся пальцами по клавиатуре, набрасывая запрос в Управление о строительстве принимающей станции. Это будет первым делом Коноя на посту директора-распорядителя. Разумно и предусмотрительно, сказал он себе. Прыжок к Чугену станет еще безопаснее, а когда они определят точку прыжка к Медведице и соединят ее с остальным маршрутом, станция станет еще нужнее. Движение через Чуген обещает быть напряженным. Вероятно, он принесет больше прибыли, чем даже Странник. Коною не хотелось называть систему в свою честь, но станция — совсем другое дело. Не его ли назначили первым директором-распорядителем системы? Так что нет ничего предосудительного, если…

Грезы Коноя внезапно оборвались: по его плечу постучала пальчиком Джейн.

— Обработка информации с орбитальных зондов закончена. Боюсь, результат тебе не понравится, Кен. Планета обитаема.

Джейн показала ему снимки, на которых Коной без труда разглядел напоминающие хижины постройки и разбросанные вокруг точки — местных жителей.

Он почувствовал себя так, будто его предали.

— Ты же сказала, что цивилизация погибла!

Джейн равнодушно пожала плечами.

— Техническая цивилизация — безусловно. Нет никаких признаков промышленности. Возможно, не развито даже сельское хозяйство. Не знаю, как у них было раньше, но теперь, похоже, они опустились до уровня охоты и собирательства.

Что ж, это плюс. Коной боялся лишиться того, что только что получил. Согласно закону, если бы на планете существовала технологическая культура, должность директора-распорядителя была бы аннулирована. Вместо него назначили бы директора-координатора, но Коной едва ли подошел бы на этот пост.

— Чертовы аборигены! Не могли спокойно окочуриться! — Присутствие местных жителей значительно усложняло управление и ограничивало возможности по эксплуатации планеты. Впрочем, до сих пор людям не встречалась раса, деградировавшая так глубоко. Уникальный случай. С другой стороны, придется тратить на аборигенов лишнее время, а именно времени Коною как раз и не хватало.

На экране главного накопителя информации терпеливо ждали последние модели, разработанные Уинни для поиска следующей точки прыжка. Коной посмотрел на них и тяжело вздохнул. Точка где-то здесь, наверняка здесь! Нужно лишь время. Опять время…

Он снова вздохнул.

— Похоже, с Четвертой будет немало возни.

Джейн ухмыльнулась без всякого сочувствия.

Автооператор Серентенского университета долго не соединял Курта с кабинетом декана.

— Увы, мистер Элликот, пока у нас для вас ничего нет. — Вежливая улыбка на лице секретаря казалась не более искренней, чем улыбка робота-автоответчика. — Попробуйте позвонить через месяц.

В прошлый раз он слышал «через неделю».

Курт тоже изобразил улыбку и едва успел поблагодарить секретаря, прежде чем тот оборвал связь. Вздохнув, Курт вынул карточку из автомата. Карточку пересекала синяя полоска, словно для того, чтобы все видели — это гражданин с ограниченными правами. Узнать причину этих ограничений можно было только при наличии специального считывающего устройства и соответствующего уровня доступа. Но Курт и без того уже натерпелся стыда.

Неужели Кларисса поставила целью сделать его изгоем?

Курту не хотелось в это верить, и все же он с трудом заставлял себя не думать о Клариссе самое худшее. Ведь именно из-за нее самое худшее теперь думают о нем.

Своим равнодушием секретарь слишком ясно дал Курту понять, что университет в нем не заинтересован. И отрицать это бессмысленно. Напрасно Курт старался себя убедить, что бывшие коллеги не отвечают на его послания из-за того, что очень загружены работой. Если бы так… Коллегам приходилось заботиться о своей карьере, а их карьера строилась на связях с нужными людьми. Курт же теперь в число нужных людей уже не входил. Интересно, парии в Индии на старушке-Земле испытывали такое же одиночество?

Впрочем, он не был полностью изолирован. Современное серентенское общество имело нечто вроде совести или, если точнее, комплекс вины. За Куртом по-прежнему сохранялась пенсия, автоматически перечислявшаяся на его счет.

Все-таки быть пенсионером, наверное, немного лучше, чем просто изгоем…

Наверное. Вот и университету по-прежнему что-то нужно от Курта Элликота. В списках университета он значится заслуженным профессором в отставке. Впрочем, кроме имени, им ничего больше от него не требовалось.

Итак, он принял свой приговор. И что же теперь? Что делать? Заниматься полевой работой без аккредитации и грантов попросту невозможно. Курт Элликот считался хорошим преподавателем — как говорится, тот, кто не может делать сам, учит других. Но, глядя на синюю полоску на карточке, он понимал, что о преподавательской деятельности нечего и мечтать. Кто же доверит воспитание юных неокрепших умов гражданину с ограниченными правами? Слишком опасно.

Курт Элликот — опасен? Он рассмеялся — судя по реакции прохожих, вслух. Встречные то и дело бросали на него косые взгляды: несомненно, его лицо было многим знакомо. А некоторые, вероятно, еще помнят его имя. Когда-то Курт Элликот был знаменит — во всяком случае, в университетских кругах. Однако те времена прошли.

Пожав плечами, он поправил воротник плаща и повернулся к административному корпусу спиной. Переход располагался с другой стороны кампуса. Туда, мимо стаек студентов — был как раз перерыв — и направился Элликот. Когда-то у него были свои студенты. Интересно, помнят ли они его?

Курт замедлил шаг, но никто из студентов не остановился, никто не поздоровался с профессором, только некоторые пробормотали что-то раздраженно сквозь зубы — ведь он загораживал им дорогу. Курт свернул в сторону, нашел свободную скамейку и сел, глядя на юные, полные энергии лица проходящих мимо студентов. Когда-то он видел в этих лицах будущее… Теперь — только свое прошлое.