Конец времен - Филип Хосе Фармер

ГЛАВА 2

В прозрачном кубе на стене бушевал вихрь огненных искр, бросался на стенки, как пойманный зверь; катились тучи и сверкали молнии.

Внезапно хаос сменился порядком. Куб бешено затрещал, в нем поплыли тени, одна из которых напоминала сидящего за столом человека. Несколько секунд контуры его колебались, потом, точно решив все-таки воплотиться, тень обрела четкие очертания, став миниатюрным подобием реальности.

Показывал куб правительственную телестудию. Стол, диктор за столом и портрет Исаака Сигмена за спиной диктора были точным подобием настоящих, только вшестеро меньше.

В своем пентхаузе на крыше больницы Суровой Благости доктор Лейф Баркер потягивал кофе и сонно пялился в куб. С каждым днем устройство работало все паршивее. Можно, конечно, вызвать перегруженных работой техов, и если те смогут реквизировать требуемые материалы — очень большое «если», — то доведут куб до девяноста процентов КПД. Ненадолго — потому что скверного качества запчасти быстро вернут аппарат к нынешним семидесяти восьми процентам.

Нет, техов вызывать не стоит. Эти неполадки — знак грядущих перемен.

Лейф Баркер глотнул обжигающего кофе. «Добрый знак».

Лейфу такие знаки нравились. Он сам создавал их, он был пауком, который, сплетя сеть, время от времени подергивает за ниточки.

— ...Верносущен ли приход Конца Времен в течение года, нельзя сказать, — бубнил голос в кубе. — Однако события последних шести месяцев указывают на подобную возможность. Все вы знаете, о чем идет речь — странные знамения и знаки, столь многочисленные в последнее время.

Лейф сонно усмехнулся. Да, руководство союза Гайяак само распустило слухи о скором Конце Времен — предсказанном священными писаниями дне, когда Сигмен вернется из своих странствий по прошлому и будущему в настоящее. В тот день сокрушатся враги его и награждены будут истинно верующие. Каждый из верносущных получит в свое распоряжение собственную вселенную; никто больше не будет иметь власти над избранными, и ангелы-хранители не будут больше проверять каждый их шаг.

Правительство Гайяак само решило отвлечь собственных жителей от утомительного труда и нищенской зарплаты. Но эстафету перехватил Корпус Холодной Войны Пограничья, и крохотный камушек вызвал лавину. По плану Корпуса, средний «гайка» должен истово поверить в скорое пришествие Сигмена, самого Предтечи.

«А когда народ начнет ожидать Конца Времен со дня на день — берегитесь, гайки! Вы получите не одного Предтечу, а...» И Лейф погрузился в приятные мечтания, представляя себе, как отчаянно будет гайяакская бюрократия останавливать потоп, который сама же и вызвала. «Нет человека более злобного и склонного к бунту, чем верующий, когда святое откровение оказалось ложью».

Это и сокрушит страну — это, вместе с другим движением, к которому принадлежал Лейф.

Звонок прозвучал, когда Лейф доканчивал вторую чашку кофе. Доктор раздраженно щелкнул переключателем, и картина в кубе изменилась. Диктор растворился в радужном тумане, уплотнившемся затем в фигуру секретарши, сидевшей в этот момент в кабинете десятью этажами ниже.

Строго говоря, о фигуре говорить не приходилось. Трудно сказать что-то о женской фигуре, скрытой плотным длинным платьем. Добродетели, отштампованные на восковой душонке секретарши могучим церкводарством, не стерлись даже от долгого общения с Лейфом. Рахиль была очень правильной девушкой. Ее не застанешь за ведущим к мнимобудущему поступком. Она — верносущная.

Лейф пристально посмотрел на девушку. Та покраснела.

— Да?

Больше всего Лейфу хотелось зарычать, но он заставил себя улыбнуться. Если сейчас ему удастся состроить радостную гримасу, до обеда она продержится.

— Доктор Баркер, Зак Роу настаивает, что должен вас увидеть.

Лейф поправил рассыпающуюся улыбку.

— Ему же назначено на десять часов утра. Передай ему, что он ошибся.

В кубе появилась еще одна миниатюрная фигурка. В стеклянную коробочку на столе Рахили заглянул сам Зак Роу, высокий сутулый старик в робе рабочего. По-исландски он говорил с легким сибирским акцентом.

— Пожалуйста, доктор. — Зак поклонился, нервно тиская шляпу в руках. — Я знаю, что не вовремя. Но я забыл — мне же сегодня начинать обряд очищения.

— Так зачем ты пришел?

— Думал, может, вы сейчас опыты проведете. Таким образом, всем хорошо будет. Я знаю, ваши опыты очень важные, доктор. — Зак глупо хихикнул, выпучив голубые глаза.

— Шиб, сейчас спущусь, — вздохнул Лейф. — Рахиль, будь добра, передай Сигуру, пусть включает энцефалограф.

Рахиль кивнула. Лейф отключил куб, поспешно допил обжигающий кофе, съел китовый бифштекс с яйцом. Роу произнес пароль — «таким образом». Это значило, что дело не терпит отлагательств.

Что-то заваривается. Иначе Зак никогда не нарушил бы расписания и не дал бы повода иоаху придраться. По счастью, объяснение он выбрал хорошее. Обряд очищения — прежде всего, а тупой грузчик, которого изображал Роу, мог о нем и забыть.

Быстрыми шагами Лейф миновал несколько комнат — неплохо обставленных для таких бедных и мрачных лет — и вызвал лифт. Колли по кличке Опасность подбежал к нему и очень обиделся, когда хозяин только потрепал пса по голове.

— Нет времени, — пробормотал Лейф, нажимая кнопку «Энцефалография».

Пусть неожиданное стечение обстоятельств пока не предвещало опасности — Лейф нервничал. План претворялся в жизнь беспрепятственно. Даже слишком гладко. Но нельзя позволить беспокойству появиться на лице. Ламедоносцу бояться нечего. Вымучив улыбку, Лейф изгнал тревожные мысли, вернувшись к размышлениям о больничных делах.

Больше всего Лейф желал сейчас выпить еще кофе. Он зевнул и посмеялся над собой. Зевать и желать — только этим он в последнее время и занимается, хотя вчерашний вечер снял остроту желания.

Двери лифта раздвинулись. Лейф вышел в комнатку Рахили.

— Доброе утро, доктор, — сказала девушка.

— Благослови тебя Предтеча, — ответил Лейф. — Срочные письма есть?

Ему не хотелось показывать, как он спешит. Рахиль может и задуматься, к чему столько суеты вокруг такого ничтожества, как Зак?

— Никаких писем, абба, — ответила секретарша.

— Не называй меня отцом, — возмутился Лейф. — Я старше тебя только на десять лет.

— Я почитаю вас как отца. — Рахиль потупилась. Взявшись за подбородок, Лейф поднял лицо девушки и крепко поцеловал в губы.

— Это отцовский поцелуй, — объяснил он небрежно. — Буду тебя так наказывать каждый раз, когда ты назовешь меня «абба». — Он усмехнулся. — И так же буду награждать каждый раз, когда ты не назовешь меня отцом.