Побочный эффект - Надежда Гранд

где изобрели данную бионическую систему, все еще идут исследования ее возможностей. Конечно, продукция этой компании известны во всем мире, за качество можно ручаться. Но микробиоэлектроникой они начали заниматься относительно недавно, масштабного производства пока не ведется. Нам передали нейросеть всего лишь для экспериментов.

– Я согласен стать подопытным, – твердо ответил Илья. – И я буду гораздо лучшим пациентом, чем ваши собаки, так как смогу точно и четко вам рассказать, что именно я вижу и ощущаю. Приступайте к операции.

Эксперимент начался. Илье ввели наркоз. Когда он уснул, хирурги осторожно вскрыли его черепную коробку и установили бионические глаза. Это были высокочувствительные микробиокамеры, позволяющие распознавать мельчайшие оттенки света и цвета. Все сигналы преобразовывались в электрические и передавались в особые клетки зрительной зоны. Карл Назарович внимательно следил за действиями своих коллег, координируя весь процесс.

Ученые поставили искусственную нейросеть в зрительную зону и запустили стимулирование зрительных процессов. Нейросеть ограничивала сигналы с бионических глаз, направляя их в нужные клетки мозга – инфоциты. В голове пациента должны были возникать образы, по яркости и четкости в сотни раз превосходящие образы с обычных глаз.

Через несколько часов все закончилось. Илья крепко спал, все показатели организма были в норме.

Ему позволили открыть глаза уже через сутки, и врачи сразу же увидели изумление на лице пациента. Он старался сдерживать эмоции, но скрыть радость не получилось. Илья видел. Пока еще только смутные образы, безо всякого цвета. Но чем дольше он смотрел на этот мир, тем отчетливее воспринимал реальность. Начался долгий период восстановления, но Илья был счастлив как никогда.

Однажды Карл Назарович пришел в палату к Илье со странными новостями. Он рассказал, что все подопытные собаки с бионическими глазами и нейросетью начали проявлять сильную агрессию к людям. Не ко всем, выборочно. Приматы, с которыми проводили подобные операции, показали такую же реакцию.

– Мы не знаем, в чем причина, – удрученно развел рукам Ландин. – Но опасаемся, что то же самое может случиться и с вами. Видимо, инфоциты развиваются и как-то искажают информацию об окружающем мире. Я предлагаю вам операцию по удалению нейросети.

– Я смогу видеть хоть что-то после этого? – занервничал Илья.

– К сожалению, без инфоцитов и стимулирования зрительной зоны это невозможно. Но впоследствии, после дальнейших опытов…

– Я отказываюсь, – перебил пациент доктора.

– Поймите…

– Я отказываюсь, – жестко повторил Илья. – Я не собачка и не обезьянка, у меня получится контролировать любую агрессию. Со мной вы сможете выяснить, что происходит. Я идеальный подопытный, пользуйтесь этим! А нейросеть я вам не отдам. Она работает великолепно, для тревоги оснований нет.

Илья действительно восхищался новыми возможностями бионических глаз и не хотел их терять. Мозг пациента не сразу привык к изображениям с камер. Сначала он видел все мутно и в сером цвете. Но вскоре инфоциты начали развиваться, а мозг адаптировался под новую реальность. Нейросеть заработала на полную мощность, демонстрируя чудеса микробиотехники. И для Ильи открылся удивительный мир.

– Вы не представляете, доктор, что я могу видеть сейчас, – восхищался он на очередном осмотре. – Раньше все это мне было недоступно. Я не могу даже выразить это словами. Знаете, что я теперь вижу? Я вижу волны света, мельчайшие частицы веществ, инфракрасное излучение, оно тусклое, поверьте. А ультрафиолет такой яркий, что режет глаз. Я вижу малейшее движение живой материи, могу разложить мгновение на элементы. И самое странное, что мой мозг уже не удивляется этому, а воспринимает все как должное. Не понимаю, как я мог раньше жить без этого!

Через несколько дней Илья взялся за краски и теперь часами рисовал все, что видел и все, что представлял за окнами больницы. Он был абсолютно счастлив. Доктора только радовались необычному пациенту. Они проводили с ним миллионы тестов, которые он проходил с покорностью и даже с радостью.

Но через несколько недель появились тревожные симптомы. Илья начал проявлять раздражение. Выяснить причину не удавалось. Как и какую-либо закономерность в объектах раздражения. Илья старался сотрудничать с врачами, но это не всегда ему удавалось.

– Мне неприятно это осознавать, но некоторые люди меня бесят до дрожи во всем теле, – Илья яростно смотрел на некоторых ученых, которые фиксировали его данные через многочисленные датчики. – Карл Назарович, можете убрать отсюда врачей? – он закрыл глаза.

– Кого именно? – доктор внимательно следил за теми, на кого указывал Илья. Это были обычные ученые, с хорошим послужным списком, все замечательные хирурги. Они же и делали ему операцию. Он кивнул коллегам, те вышли. – Получается, вас не раздражаю только я, Алиса и Павел?

– Только Алиса, – открыл глаза Илья. – Она вообще никогда не вызывает негативных эмоций. Пашка через раз.

– Эй, я тут при чем? – возмутился молодой ученый, занимавшийся исключительно компьютерной обработкой данных. – А Алиса всегда всем нравится, на нее даже наши злобные шавки не реагируют!

– Будь добр, помолчи! – поморщился Илья. – Вы, Карл Назарович, тоже иногда бесите. Но не сильно, терпимо. А других просто не выношу. Мне даже кажется… – неуверенно продолжил он, – что у некоторых людей вместо лиц какие-то странные темные пятна. И что-то такое стоит за их спинами, какая-то тьма… Зло…

– Это галлюцинации?

– Наверное. Но я не понимаю, с чем это связано.

– Может, что-то с уровнем наших гормонов, и вы как-то это чувствуете? Надо провести исследования. Простите, но вам придется побыть тут еще некоторое время.

– Я понимаю, я обещал, – согласно кивнул Илья. – И операцию вы сделали на мой страх и риск. Но, доктор, пощадите. Иногда мне кажется, что я могу кого-то убить в припадке ярости.

Эти слова, необдуманно вырвавшиеся из уст Ильи, стали его приговором. Ему запретили покидать не только больницу, но и палату. Потому что теперь речь уже шла о репутации заведения. Старший Вьюгин тоже не стремился как-то повлиять на ситуацию, понимая, что состояние Ильи может быть опасным для него самого. Илью такое затворничество очень тяготило. Он старался вести себя спокойно, но в присутствии людей иногда случались настоящие срывы.

Один произошел по отношению к заместителю директора Егору Ефимовичу Изюмову. Тот как-то зашел в палату, чтобы сделать пациенту простой укол.

– Уйдите отсюда! – внезапно закричал ему Илья. – Не смейте прикасаться ко мне! Вы мне отвратительны!

– Успокойтесь, я не делаю ничего плохого… – беспомощно пытался оправдаться доктор. – Это просто витамины.

– Что на вас нашло? – Алиса была здесь же, и видела, как Илья закрыл глаза руками.

– Не знаю, я не знаю! – немного спокойнее ответил тот. – У меня ощущение, что это самый мерзкий человек на земле, что его надо убить, иначе он убьет меня! Он