Психоисторический кризис - Дональд Кингсбери

Стратегия оппозиции обретала плоть по мере того, как стали появляться альтернативные центры психоисторических исследований. Отдельные регионы начали оптимизировать свое собственное будущее, обращая все меньше внимания на соседей. Уровень конфликтов нарастал, хотя большинство из них возникали ненамеренно. То, что было хорошо для одной звездной системы, оказывалось не так хорошо для другой. Чтобы выстоять, менее удачливые системы усиливали взаимодействие со Светлым Разумом либо начинали интенсивно развивать свою собственную психоисторию, чтобы обойти соседей.

Штаб адмирала отважно пытался сбалансировать Империю, но обычные корректирующие меры оказывались все менее и менее эффективными. Лишь часть систем была с ними согласна, остальные же считали, что их психоисторики работают лучше, и отказывались подчиняться. Адмирал попытался подчинить всех новых психоисториков Братству, но потерпел полное фиаско. Оставалось лишь заключать договора с вновь возникающими государственными образованиями — с переменным успехом.

Распад монополии Братства повлек за собой неожиданно стремительные изменения. Всего трех месяцев, соответствующих по правилам игры восьмидесяти двум годам, хватило самым мощным социологическим компьютерам, чтобы предсказать полный переворот политической ситуации. Галактика не столь уж далекого будущего полыхала от края до края. Одновременно бушевало более пятисот больших и малых войн. Производство оружия выросло на три порядка. В ходе непрекращающегося соперничества множащихся центров восемь миллиардов молодых людей ежегодно призывались изучать психоисторию. Последняя не только не отошла на задний план, но и приобрела существенное значение для военных действий.

В конфликтной ситуации точное предсказание было бесценным, хотя и более сложным. Действовало 112 крупных центров психоисторических предсказаний и тысячи мелких. Непоколебимая стабильность Второй Галактической Империи давно лежала в руинах.

На этой стадии игры Эрон Оуза и его сообщники уже не были под домашним арестом. Бывшие апартаменты Хейниса стали открытым командным центром, и адмирал Кон дал в помощь группе Оузы-Скоджила десятерых своих сотрудников. Игра давно уже потеряла смысл соревнования между двумя оппонентами — штабу Кона, Эрону и Скоджилу приходилось работать вместе, чтобы успеть уследить за стремительным бурлящим потоком новых математических результатов.

Неведомо откуда появившаяся Петуния стала начальником штаба и одновременно — общей разведки. Отария с моря Молчания лихорадочно отслеживала исторические тенденции. Хиранимус Скоджил трудился в своей квантронной камере на полную мощность и без отдыха. Эрон был просто потрясен способностями призрака. Теперь он хорошо понимал, почему биологический Скоджил проявил такой героизм, чтобы не отдать свой пам врагу, — его встроенные психоисторические программы были эквивалентны интеллектуальной мощи десяти Основателей, вместе взятых.

На восемьдесят седьмой виртуальный год Светлый Разум был безжалостно разграблен могущественным альянсом врагов. Адмирал Кон, даже в этой ситуации сохранивший страсть к театральным эффектам, принес меч (настоящую терранскую подделку) и по всем правилам сдался. Его штаб, включавший к тому моменту уже почти всех студентов Лицея, распался. С падением Светлого Разума ни у кого уже не оставалось ни смелости, ни сил продолжать игру. Все поняли, что ошибки накопились до такой степени, что игра описывала маловероятное будущее.

Вместо того чтобы продолжать, они устроили вечеринку в главном командном центре Кона с видом на голографическую модель Галактики, теперь уже наполовину закрашенную голубым. Столы были перевернуты. Оборудование украшено гирляндами. Несколько маститых психоисториков спали прямо на полу. Остальные орали, буйствовали и обстреливали друг друга булками. Своей игрой Эрон столкнул всех обитателей Лицея с ничейной территории ментальных топозон, к которой они так привыкли, в пропасть хаотической нейронной активности с ее странными подходами и невозможными стимулами. На несколько дней Лицей превратился в ученый филиал сумасшедшего дома.

Каковы же были уроки удивительного виртуального крушения Второй империи? Результат обсуждался повсеместно — это стало настоящей оргией познания! Неожиданный исход игры подстегнул воображение каждого участника: объявить результат «нереальным» означало отвергнуть лежащую в основе математику, а это, в свою очередь, означало отказаться от фундамента, на котором была построена Вторая империя!

Эрон переходил от группы к группе, слушая и задавая наводящие вопросы. Он понимал, что происходит, но хотел, чтобы его «студенты» разобрались во всем сами.

Разве психократы не упорствовали в фаталистическом мировоззрении, укоренившемся в последние безнадежные столетия Первой империи, несмотря на то что математические расчеты в рамках психоистории давали изобилие альтернативных вариантов будущего? И разве их План не выродился в ходе тысячелетнего междуцарствия в некий управляемый детерминизм? Разве не правда, что План уже давно воспринимался не просто как жизнеспособное альтернативное будущее, которое уводило прочь от хаоса рушащейся империи, а как единственное верное будущее с Братством у руля?

Случайное замечание Эрона о связи Скоджила с адептами Смитоса немедленно выросло в оживленный семинар. Все уже знали, как эта таинственная группа могла уничтожить Вторую империю, располагая лишь миллионной долей ее ресурсов, но кто они такие и откуда пришли, и почему появление Яйца не было предсказано?

Когда уроки исторической игры получили надлежащее обсуждение, Эрон Оуза произнес свою первую речь. Аудитория слушала, затаив дыхание. Темой был сравнительный анализ ошибок психократов и адептов Смитоса.

Психократы проиграли оттого, что имели слишком много власти. Они перестали использовать психоисторию для поиска достойных, но маловероятных вариантов будущего. Ведь сам План фактически тоже когда-то был маловероятным вариантом, рассчитанным Основателем. Став элитой, психократы намеренно отказались анализировать большую вероятность того, что они не смогут удержать монополию на психоисторические знания.

Что еще хуже, они пренебрегли психоисторией как инструментом для исследования нежелательных вариантов будущего — таких, как вероятное повторное разграбление Светлого Разума в течение столетия. Они забыли, что главная цель предсказаний — помочь избежать опасностей. И использовали свою власть только для того, чтобы нейтрализовать отклонения от Плана. Человеческий мозг возник как орудие для своевременного предсказания нежелательного будущего с целью избежать его, а не чтобы предсказывать то, что и так наверняка случится и не требует вмешательства.