Психоисторический кризис - Дональд Кингсбери

Со временем Эрон понял, что досточтимый Хаукум Кон готовит их к личной аудиенции. У него имелась своя тактика. Прежде всего пленники должны были понять, что Кон имеет большую власть, но использует ее в совершенно другом стиле, чем это делал Джарс Хейнис. Никакого запугивания, никаких ультиматумов или драконовских мер.

Когда наконец пришло время визита, старый хитрец пришел в голубой униформе с золотыми шнурами и треуголке с тринадцатью звездами. Под мышкой у него была коробка любимого печенья Эрона из буфета Лицейской библиотеки. Так на него похоже — помнить о мелочах, которые иногда бывают важнее, чем логика. Эрон улыбнулся и тайком заглянул в коробку. Ванильные кролики с глазами-вишенками. Но он постарался взять себя в руки и решил, что будет неумолим. Это не игра, а серьезная военная операция. У старого адмирала тоже немало поставлено на карту, так что поражение его будет несладким. Хотя, конечно, он не из тех, кто готов жечь людей живьем за несогласие с ортодоксальными догмами.

— Рад, что вы нашли время посетить нас, сэр.

— Погодите! Сначала я должен заняться проблемами мочевого пузыря. Пописать у Хейниса — это же праздник души!

Адмирал исчез в кабине утилизатора… Вернувшись, он обратился к Эрону.

— А ты неплохо выглядишь для молодца, которого уронили без парашюта! Я-то надеялся, что в наших общих интересах ты поваляешься в полукоме еще несколько лет.

Из кухни выглянула Магда.

— Никаких драк, а то я испорчу суфле!

— А как иначе? В таких обстоятельствах адмиралу положено драться. — Он повернулся к Эрону. — Это существо у тебя в голове слышит меня?

— По крайней мере пытается — через меня.

— Отлично. Тогда, если я его как-нибудь назову, ты сможешь дипломатически смягчить оскорбление. Ты ведь ведешь себя скорее как полномочный посол империи на убогой планете, чем как военнопленный.

— Я и есть посол. И нахожусь здесь, чтобы принять капитуляцию Второй империи.

Если бы Скоджил еще имел тело, то побледнел бы при этих словах. Именно за подобные вещи Эрона выкидывали из стольких школ, включая Лицей на Светлом Разуме.

Кон некоторое время моргал, приходя в себя.

— К сожалению, я забыл свою шпагу. — Он усмехнулся и проворчал: — Боюсь, потребуется еще сто лет тяжкой войны, прежде чем мы увидим чью-либо капитуляцию. Юность слишком нетерпелива.

Эрон знал, что под войной адмирал подразумевает психоисторическую коррекцию. Кон любил строить модели дредноутов Великого флота Первой Империи, но в собственных битвах никогда не использовал даже самого легкого из современных гиперкрейсеров. И тем не менее обладал такой мощью, о которой ни один из адмиралов Великого флота Первой империи не мог и мечтать.

— Столетняя война? Вы ее проиграете. Иногда лучше начать переговоры заранее, чем сто лет ждать окончательного поражения. Вы ведь, наверное, способны делать прогнозы на сто лет вперед…

Кон пристально поглядел в лицо Эрону.

— Так ты не шутишь? Ты и в самом деле готов вести переговоры с психоисториками-ренегатами? Но ты же знаешь уравнения! Должен быть только один предсказатель! Иначе будет хаос, цивилизация погибнет!

— Только если ваша стратегия основана на старой примитивной математике, — парировал Эрон.

— Ха! Безответственный юнец! Ты готов лететь без автопилота и нюхать вакуум только потому, что папочка сказал, что это опасно! — Адмирал полез в свой портфель и достал толстый целлометовый том с активным оглавлением на обложке. — Вот! Ты, я полагаю, имеешь в виду вот это! Твоя диссертация! Ее копии появляются везде и их невозможно отследить. Я ее просканировал, даже изучил. Ну и что? Математика довольно гладкая — ты неплохо отшлифовал свой стиль с тех пор, как мы виделись в последний раз, — но это все равно один обман и ловкость рук! Ты делаешь вид, что решил все проблемы человечества… — Он обернулся к Отарии. — Вы понимаете, что живете с сумасшедшим? — И снова к Эрону. — Да я могу отправить тебя на дыбу! Могу просто выжать все, что хочу, из этого гомункулуса у тебя за спиной! Он сел и кинул в рот печенье.

— Эрон, да будь же серьезней! Ты же знаешь, воевать сто лет подряд и выигрывать — это как раз то, чем мы все время занимаемся!

— А как насчет врага, который бьет вас вашим же психоисторическим оружием? — парировал Эрон.

— Вот почему нам надо обязательно допросить Скоджила! Он первый вражеский психоисторик, которого мы схватили. И ты обещал сотрудничать! — Его голос стал тише и приобрел зловещий оттенок. — Ты передумал?

— Нет. Но не кажется ли вам, что лучший способ допросить его — это сыграть с ним в психоисторическую военную игру? Ваши люди — лучшие эксперты в Галактике по отклонениям от будущего, запланированного Братством. Современный вариант инквизиции.

И Оуза-Скоджил настоящим торжественно вызывает вас и ваш штаб на столетнюю войну! Вы не сможете выиграть, сэр!

На всем протяжении этой речи Эрона Скоджил решительно протестовал, изливая потоки слов с максимально доступной ему скоростью.

Адмирал, отдуваясь, снял треуголку и бросил на колени.

— Хейнис и в самом деле лишил тебя разума.

— Скоджил тоже так думает, но он мой пленник. А я — ваш. Вы принимаете вызов? Получите возможность увидеть Скоджила в действии!

— Вас только двое, да еще женщина — и вы собираетесь справиться со всем моим штабом? — Кон начал сдавать. Он уже был готов принять вызов, но никак не мог поверить, что это всерьез. — Даже я не смог бы обойтись командой из трех человек!

— Отлично! Значит, вы собираетесь играть честно? Тогда дайте мне тридцать лучших студентов и я их научу своим методам. Я уверен, что вы столько наберете!

Смелость Эрона заинтриговала Кона.

— А кто определит победителя?

— Вечные и неизменные законы психоистории!

Эрон торжественно процитировал стандартное определение.

— Юнец! Крыса помойная! Да я умел управляться с законами психоистории, когда тебя еще на свете не было!

— Нет. — Эрон наслаждался схваткой. — Вы использовали бластеры и атомные гранаты против луков и стрел! Вам даже не нужно было знать стратегию. Вспомните, ведь ваша армия уничтожает пам у любого человека, который хочет продать бластеры воинам с луками и стрелами! Прошу прощения, я должен переговорить с Хиранимусом.

Он вышел из комнаты, что-то быстро бормоча и яростно жестикулируя.

Отария пересела в кресло Эрона.

— Он необыкновенный человек.

— Он всегда был необыкновенным, — проворчал. Кон. — А теперь просто невозможен, хотя и лучший второй пилот, какого я знал. Думаю, новый пам сбил его с толку. Он и в самом деле разговаривает с духом этого Скоджила?