В изгибе развития - Николай Советов

Сосед Ник Лова был молодым мужчиной несколько меньшего роста, нежели Ник Лов, что, по-видимому, было общей закономерностью в развитии всего населения звездолёта, ибо все казались Ник Лову хоть и ненамного, но ниже его. В незнакомце чувствовалась физическая сила. Волосы были острижены не так коротко, как у стражи, глаза смотрели осмысленно, без страха и с любопытством. Правда, Ник Лов заметил смятение в глазах напарника, когда тот задержал взгляд на том месте, где должен был быть номер, но никакого страха или ненависти взгляд не выразил.

— Хотел сменить номер? — первым нарушил молчание сосед. Тон его был дружелюбен.

— Что же плохо подготовился и не пришил новый вовремя?

Ник Лов не спешил отвечать, стараясь узнать как можно больше и мысленно благодаря судьбу за то, что, по-видимому, ему попался разговорчивый собеседник, который поможет ему подкопить необходимые знания об обществе.

«Чей же ты потомок? — подумал Ник Лов. — От кого происходишь?» Ему вдруг стало казаться, что он улавливает в незнакомце черты то одного, то другого из своих прежних друзей, но Ник Лов отбросил эти догадки. Сменилось несколько поколений. Рассчитывать на сохранение генетического типа, которое, вообще-то, наблюдается у человеческого рода, можно. Но тогда не придётся гадать — сходство будет несомненным. Здесь же полного повторения нет, и он пока не мог угадать в соседе никого из своих бывших и давно умерших товарищей.

— Что же ты не отвечаешь? Ты из какой вахты? — продолжал спрашивать Ник Лова его напарник.

«А спрашивать-то нужно мне!» — подстегнул себя Ник Лов и в свою очередь ответил вопросом:

— Об этом потом! Ты лучше скажи, как тебя зовут?

— Зовут? — Тон человека выразил удивление. — Ты что, не видишь? Я же шестьдесят первый. А если хочешь полное название, то вот оно, — шестьдесят первый ткнул пальцем в свою нашивку, — ноль два шесть шесть один.

«Вот те на! — воскликнул про себя Ник Лов. — У большинства из них, оказывается, имен и нет, только номера. Какое оболванивание! Имена, вероятно, разрешается носить, начиная с жёлтой касты. На жёлтом, во всяком случае, Ник Лов номера не заметил.

— Так что же, — продолжал спрашивать Ник Лов, беря инициативу в свои руки, — у тебя таки и нет имени?

— А зачем? Чем плох помер? Уж ни с кем меня не спутают, когда припаяют мне на суде выработать по приговору десять раз по сто киловатт-часов.

От того, что он узнал в эту минуту, Ник Лов сразу же забыл об имени шестьдесят первого.

— Как ты сказал? — переспросил он. — Десять раз по сто киловатт-часов?

— Ну да, — ответил тот, — а ты что, не знаешь? — И он ещё более заинтересованно посмотрел на Ник Лова. — Но ведь очень многие синие работают на энергетике. Только, конечно, это не то, что по приговору. В тюрьме крутят по двенадцать часов в день, и эти киловаттики ох как спину нагреют.

— И ты считаешь, что выработать сотню-другую киловатт-часов энергии так уж сложно? — сказал Ник Лов, чувствуя, что он чего-то недопонимает. — Ведь это же немного!

— Немного? — закричал шестьдесят первый. — Немного! Да ты знаешь ли, что такое тысяча, да пусть даже сто киловатт-часов в кармане?! Синие годами работают, но им не удаётся собрать такую сумму. Ну да ничего, вот покрутишь ручку, узнаешь, что такое киловатт-часы, каково зарабатывать квачи! Да как ты жил до этого? — опять задал вопрос шестьдесят первый.

— Киловатты в кармане?.. — при этих словах Ник Лов даже пожал плечами. — Слушай, как ты себе представляешь киловатт-час? — недоумённо начал было Ник Лов и тут же понял, что ему сейчас же, сейчас же, если только он не хочет прослыть подозрительным обманщиком, необходимо придумать удовлетворительное объяснение своего полного незнании и непонимания множества вещей и отношений между людьми, ясных и понятных членам этого общества, но абсолютно неясных и чуждых ему, пришёльцу из прошлого.

Понимаешь, шестьдесят первый, — неуверенно начал Ник Лов, затягивай свой ответ, — понимаешь… я сейчас не могу вспомнить, какую работу я делал, потому что… потому что несколько дней назад я, наверное, упал с лестницы и сильно ударился головой. — Да, сильно ударился головой, — уже увереннее продолжал Ник Лов. И для правдоподобии потёр рукой свой затылок. — Так что после этого я всё плохо помню.

К удивлению Ник Лова, его примитивная ложь не вызвала никакого недоверия. Даже наоборот, лицо шестьдесят первого расплылось в улыбке, и он заявил:

— Не помнишь? Так это отлично. Руки, ноги у тебя целы, и работать ты можешь А что касается памяти, то зачем она? Помнить, сколько раз тебя хлестнули бичом или ударили палкой? Или сколько квачей ты должен? Лучше уж как у тебя — всё забыть. — Ник Лов молча слушал напарника, и тот продолжал: — Но вот как это ты сумел содрать с плеча свой номер, да так, что и следа не видно, это я не пойму? — прозвучал коварный для новой версии Ник Лова вопрос.

— Почему не видно?.. — сказал Ник Лов и сейчас же перебил себя вопросом: — Слушай, а попить здесь нельзя найти?

— Попить можно, — ответил шестьдесят первый, повернулся к стене, где находился вделанный в неё сосуд с водой, и, нажав кнопку, стал наливать из него воду в небольшую металлическую чашку.

Воспользовавшись тем, что тот отвернулся, Ник Лов быстро сунул руку в карман и нащупал пальцами пластинку Вер Ли, отломанную им от двери своей кабины, конец которой был остро заточен. Зажав пластинку в пальцах, Ник Лов сделал несколько царапающих движений по рукаву комбинезона немного спереди, на левом предплечье, где, по здешним законам, у него должен был быть номер. Пластинка процарапала и прорезала в нескольких местах прочную ткань комбинезона. И когда сосед его снова повернулся и протянул руку с чашкой воды, Ник Лов, беря чашку, сказал, как бы продолжая свои ответ; — Почему не видно следов номера? Вот, смотри, — и, зажав пластинку в кулак, пальцем указал на разрезы. — Вот только убей меня — не помню, как я этот проклятый номер срывал, зачем это делал и какой он у меня был.

— Ты гляди — и это не помнит! Удобно! Задолжал кому-нибудь из Ссужающих десятка два квачей, а потом убежал. И ничего не помнишь, и номера нет! Не забывай только, что Ссужающие квачи платят не только Сильнейшим, но и Дважды Сильнейшим! И уж будь уверен, Трижды Сильнейший всё об этом знает и тоже кое-что получает. Так что спрягаться не удастся — найдут.

Ник Лов подумал, что ещё не до конца, но вчёрне он, кажется, начинает понимать нехитрую политэкономию этого общества. Большинство населения работает производя энергию, киловатт-часы. Каким-то очень примитивным способом. По-видимому, эта энергия и стала единственной реальной измеряемой ценностью и эквивалентом обмена. Тем, что в древности на Земле называлось — деньги. Эквивалентом денег в те времена было золото, ибо даровой энергии на Земле, ну хотя бы солнечной, тогда было сколько угодно и эквивалентом она быть не могла. Золота же было мало, и его ценили.