Муравейник - Лайт Дэйтон

— Ты и ты! — Чекира ткнул пальцем в двух пригнувшихся рядом ополченцев. Неожиданно для всех охотник вроде как принял командование, ибо Каргит замер в оцепенении. — Помогите отнести его вниз.

— Что это было? — хриплым шепотом спросил Резек, переводя дух.

— По-моему, самки… обычные муравьиные самки. Только маленькие какие-то. И летают больно быстро.

Это и было его новое оружие. Молодые самки, крылатые, сильные, с мощными, зазубренными лапами, готовые полдня летать в поисках нового Жилища, рыть и расширять переходы и коридоры нового дома, защищать его от других таких же самок.

К этой битве слуги Инкубатора — особая каста шестилапых, которые никогда не появляются на поверхности, почти прозрачные, почти слепые, — вырастили по его приказу несколько десятков личинок будущих самок. Но как только, скинув мутно-белую шкурку, появлялась на свет новая самка, он приказывал нянькам обкусывать им брюшки. Эти самки не предназначены для выведения потомства. Им не нужны ни яйцеклады, ни бронированное хитином тело, внутри которого укрываются до поры оплодотворенные яйца, ни пищеварительная система. Они предназначены исключительно для боя. До него самок будут кормить рабочие-фуражиры, как солдат, полупереваренным медом тлей, а после в них уже не будет нужды. И значит, нет необходимости заботиться, выживут они или нет. Всегда можно вывести новых.

Так крылатые самки лишились будущего. Зато намного возросла скорость полета, маневренность — ведь теперь им не мешало двигаться неподъемное брюшко. Двуногим метателям огня будет очень трудно сжечь летуний Древним врагом.

Он рассчитывал, что самки уничтожат большинство защитников на стенах или, по крайней мере, лишат их возможности сколько-нибудь успешно обороняться.

И отдал приказ начинать общий штурм.

Летучие убийцы заложили над Валегом петлю и понеслись на второй заход. Наученные уже защитники пригнулись, присели на колено, кое-кто даже бросился ничком на землю. Над головами опять зловеще прошелестело, мощные клиновидные тени прочертили землю.

— Стой, куда!

Чекира даже привстал от удивления: Гравень стоял на стене во весь рост, сжимая в руках копье. В тот момент, когда целившаяся в него самка была на расстоянии не больше пяти шагов, мужественный ополченец резко ткнул копьем точно перед собой. На всей своей невероятной скорости самка налетела на остро отточенное костяное жало. Копье пробило летунью насквозь, вышло из спины, переломав изящные дымчатые крылья. Сила удара сбила Гравеня с ног, но на камень галереи рухнула уже мертвая самка.

Залитый кровью, слизью, какими-то белесыми внутренностями, гордый Гравень поднялся на ноги, потряс копьем, выкрикивая нечто воинственное, но тут другая самка, ослепительно блестя радужными разводами крыльев, налетела на него сзади. Гравень всхлипнул совсем по-детски, захлебнулся кровью, обхватил руками вышедшую из груди смертоносную лапу.

Самка забилась, пытаясь высвободиться. Чекира двумя сильными ударами лесорубного ножа срезал летунье голову и наклонился над неподвижным ополченцем.

Гравень не дышал.

— Твари! — заорал Чекира. — Бейте их, парни!

И заработали длинные охотничьи копья! Защитникам недоставало сноровки — многие самки успевали увернуться от разящих ударов, отбросить человека назад. К сожалению, ни среди велимановых ополченцев, ни среди жителей Валега не нашлось ни одного бывшего пустынника. Уж он бы не преминул смастерить пращу — метательное оружие обитателей песков. Тогда, может быть, вообще удалось перебить бы всех летучих убийц. А так люди платили по одной, а то и по две жизни за каждую распластанную на скользких от крови камнях самку.

А когда последняя летунья рухнула с переломанными крыльями вниз со стены, защитники не успели даже перевести дух и подсчитать потери. Пока люди бились с самками, муравьиные отряды подошли к стенами и уже начали строить первые ряды живой лестницы.

И снова полетели вниз огромные булыжники, особо ретивых нападавших сбрасывали вниз наконечниками копий.

— Эй, сюда! У нас тут лезут! — донесся крик с восточной стены.

— И у нас! Не зевать!

Чекира со всей силы обрушил копье на муравьиную голову. Крепкий, из каменного дерева, наконечник, насквозь пронзил хитиновую башку и на пол-ладони вонзился в щель между каменными блоками стены. Охотник рванул оружие на себя — нет, засело крепко! Он обернулся к подростку, подносящему копья:

— Сюда, парень!

В руку удобно легло полированное древко. О! Это еще лучше будет, с костяным жалом!

Из-за гребня показались бездумные фасетки глаз, жадно лязгающие жвалы. Паренек за спиной охнул.

— Не бойся, парень! — выдохнул Чекира. — Сейчас мы…

Он точным ударом копья пробил шестилапому глаз, вторым — своротил набок голову и сбросил со стены.

— …его угостим!

Сзади — хрустящий удар, жалобный всхлип. Чекира крутанулся на пятках, но паренек уже оседал по стене, размазывая по камню глянцевый кровавый след. Вцепившаяся ему в ногу тварь слишком увлеклась, и Чекира одним ударом убил ее. Охотник склонился над раненым:

— Сам вниз дойдешь?

И вздрогнул, столкнувшись с остановившимся взглядом потухших глаз.

— А-а-а! Бей шестилапых! — заревел Чекира и, подобрав у погибшего последнее запасное копье, метнул его в грудь еще одному шестилапому.

Людей становилось все меньше и меньше, а муравьи лезли уже отовсюду. Древний камень крепостной стены, отполированный ветрами и временем, почти скрылся под грудой шевелящихся рыжих тел. Муравьи окружили Валег сплошным кольцом. Все чаще и чаще приходилось биться с шестилапыми прямо на галерее. Пока еще с одиночками, но еще немного — и рыжие прорвутся за стены…

Резек скинул в груду шевелящихся внизу тел уже шестого муравья, оттер тыльной стороной ладони пот и осмотрелся. Недалеко у края галереи бился в агонии муравей с пробитой головой. Пришедший в себя Векта с перевязанной шеей с натугой насаживал на копье чересчур смелую рыжую тварь. Муравей бил лапами воздух, бессильно щелкал челюстями, но двумя взмахами лесорубного ножа напарник вспорол противнику брюхо. Векта брезгливо поморщилась и сбросила вниз уже мертвую тварь.

С дальней стеньг кто-то, надсаживаясь, кричит:

— Каргит! Нам их не сдержать! Скажи Повелителю! Они ле…

Из-за гребня вылез стремительный шестилапый. Молниеносное движение острых жвал — и человек опрокинулся на спину. На боку заалела рваная рана. Защитник кричал и отбивался как мог, но через стену перелезали еще несколько шестилапых.

Сшагу и сам прекрасно видел, что люди держатся из последних сил. Как он ни старался подстегнуть их мужество, силы двуногих рабов оказались не беспредельны. Что ж настала пора вводить в дело последний резерв.