Психоисторический кризис - Дональд Кингсбери

Все это помогало Отарии дать выход накопившейся тревоге, пока ее мозг лихорадочно бился над единственным вопросом: почему вдруг психократы так испугались одного человека? Ведь они так уверенно правили целым миром! Они с триумфом вывели человечество из бездн упадка и привели к беспрецедентному всегалактическому могуществу. Иногда им приходилось сдерживать врага с помощью военной силы, но побеждать они всегда предпочитали куда более тонкими способами. Основание было заложено сотни лет назад. И с тех пор невидимые социальные волны раз за разом накатывались на врага с неожиданных направлений и неизменно побеждали, в то время как ученые спокойно и мудро наблюдали со стороны.

А теперь — атаковать одного человека, безжалостно уничтожить его пам, пренебречь самыми святыми своими принципами! Это могло означать только одно: кто-то там, наверху, торопился отреагировать на кризис, который психоистория не смогла предсказать, и был вынужден бить как попало, наотмашь! Но каков должен быть кризис, чтобы вызвать такую бурную реакцию!

Дни за днями Отария проводила в бегах, меняя квартиры и беспрерывно копируя диссертацию Эрона. Она начала уставать. Чешуйчатые туфли, которые смотрелись изысканно, когда вышли из репликатора, теперь казались ей грубыми и терли ноги. Она отправила их в маленький утилизатор очередного убежища — маленького номера отеля — и с облегчением размяла пальцы на ногах. Пожалуй, стоит отправить туда же и одежду — неосторожно появляться на людях в той, в которой была с Эроном. Но, поразмыслив, Отария решила сначала заглянуть в репликатор и проверить, на что там можно рассчитывать. Все в порядке. Легкая вспышка — и старая одежда, включая любимую шляпу, исчезла бесследно. В конце концов, носить пам в шляпе — глупо и претенциозно!

Зайдя в общую ванную дальше по коридору, Отария немного посидела в сауне и приняла короткий снежный душ. Ее черные волосы были в беспорядке, роскошные локоны исчезли. Она высушила голову феном и оставила беспорядочные завитки как есть. Стало совсем не похоже на прежнюю ухоженную Отарию — то, что надо! Вернувшись в свою убогую комнату, едва вмещавшую стол, кровать и панель компьютера, она несколько часов перебирала свою коллекцию старых моделей платья. Отария была помешана на истории, в частности, ее интересовало развитие стилей одежды. По одежде так много можно сказать об обществе! Смеют ли крестьяне носить цвета знати? Носят ли солдаты живописные мундиры или они предпочитают полевую форму в бою и переодеваются в гражданское, будучи в отпуске? Копируют ли бизнесмены и юристы одежду своих коллег или стараются отличаться друг от друга? Одеваются ли мужчины помпезно, а женщины — скромно, или наоборот, мужчины сливаются в серую массу, а женщины делают все возможное, чтобы быть оцененными в своем кругу?

Отария забралась с ногами на кровать и сидела, наслаждаясь утонченными изысками стиля, пока не начала клевать носом. Тогда она вздохнула и начала поиск моделей поскромнее, более подходящих для ее целей. Она сразу отмела элитную моду. Нельзя выделяться — поэтому разная эксцентрика с сексуальными мотивами, принятая в высшем обществе Светлого Разума, тоже не подходит. Это оставляло Отарии сравнительно небольшой и легкий выбор моделей. Есть! У нее перехватило дыхание. Перед ней было изображение элегантного закрытого серо-голубого брючного костюма с кружевами на щиколотках и вокруг шеи. Шаблон некогда поставлялся одной из торговых служб Кумингского Регионата в области Ориона, который долго сопротивлялся и затем был поглощен Империей в шестом тысячелетии галактической эры.

Пока она спала, репликатор выполнил заказ, включавший, кроме того, изящные высокие ботинки со шнуровкой в тон к костюму. И на следующее утро, если это можно было назвать утром в глубоких подземных коридорах, новая Отария устроилась в тихом уголке студенческого кафе напротив воздуховода. Еда там была бесплатная, но за столик брали почасовую оплату. Она решила разобраться наконец всерьез с чертовой монографией Эрона Оузы и продраться сквозь нее, чего бы это ни стоило! Место она выбрала удачно — столик был оборудован древней, но вполне годной к работе панелью для доступа к архивам.

Математика Эрона оказалась зубодробительной — все-таки он был психоисториком! Но по крайней мере он постарался, хоть и не всегда удачно, перевести свои профессиональные символы в более общеизвестные научные обозначения. У Отарии ничего бы не вышло без помощи математических программ ее пама, который без труда справлялся с уравнениями, проецировал в поле зрения графики и упрощал логические выкладки. Иногда Эрон был настолько краток, что ей приходилось просматривать десятки математических статей, чтобы найти обоснование его утверждений. Отария двигалась со скоростью примерно двух абзацев в час. Пришлось вспомнить, что такое быть студентом-зубрилой!

Студенческая публика вокруг мельтешила и менялась, заполняя и освобождая кабинки, болтая и оставляя кучи мусора, которые проворно выметались роботами-уборщиками. К концу дня Отария уже была сыта студенческой пищей по горло. В отчаянии она уже хотела оставить свою затею, но героически приняла дозу стимулятора, чтобы поработать еще и в вечернюю смену. Студенческие кафе работали без перерывов. Она очень устала и начала уже пропускать непонятные места, а иногда делала перерыв и просто прислушивалась к разговорам в соседних кабинках. Плакала девушка, которая никак не могла решиться на аборт. Ее парень говорил ей что-то утешительное, держа за руку. Рядом два студента оживленно обсуждали, какой курс экономической истории интереснее — восемьдесят третьего века или восемьдесят четвертого.

Но постепенно усталость начала рассеиваться, и новый приток энергии помог ей отвлечься от окружающей обстановки и сосредоточиться на своей задаче. Это пам установил контроль над эмоциями и настроил органический мозг на размеренную упорную работу. Отария перешла на испытанный стиль предэкзаменационной гонки — опускать все непонятное, пропускать аргументы, важные для доказательства, но не имеющие отношения к выводам, и концентрировать внимание на самих выводах. И к тому времени как серьезные беседы вокруг сменились ночным кутежом, ей наконец начала открываться вся гениальность эроновского труда.

Диссертация была построена на подробном математическом анализе исторических кризисов прошлого, связанных с равновесием и застоем. Отария не всегда была способна проследить строгие выкладки монографии, но, будучи знатоком истории, легко находила соответствующие исторические ссылки в имперских архивах, не тратя лишнего времени на поиск. Да и пам уже содержал огромный запас информации об адресах основных источников. Так что быстрая сверка начальных условий и выводов с историческими данными частично восполняла математические пробелы. Отария была просто восхищена тем, как удачно арекийские преобразования выделяли основные общественные институты в заданной точке времени и пространства и определяли величины действующих исторических импульсов.