«Если», 1993 № 07 - Майкл Миллер

Когда американский анатом Дэвид Берлинер, занимающийся исследованием веществ, выделяемых кожей человека, оставил открытые сосуды с экстрактами в лаборатории, он заметил, что его коллеги вдруг повеселели и стали лучше относиться друг к другу. После окончания работы с данным веществом в лаборатории воцарилась прежняя не слишком теплая атмосфера. Берлинер заморозил и сохранил предполагаемый экстракт дружелюбия, по-видимому, являющийся одним из уже известных химических веществ, контролирующих поведение — феромонов(пахучих веществ для привлечения особи противоположного пола у насекомых). Удивительным было другое: феромон Берлинера не имел запаха и, следовательно, не мог восприниматься системой обоняния человека. Эта загадка привела к исследованию маленькой структуры — вомероназапьного органа, который «отвечает» за восприятие половых феромонов у низших позвоночных, а у человека считался как бы бесполезным атавизмом. Ученые, к своему удивлению обнаружили, что сей орган является специфической сенсорной системой — самым настоящим шестым чувством. Нервные пути связывают этот орган с гипоталамусом, отделом головного мозга, который «ведает» основными мотивациями и эмоциями — половым влечением, страхом, агрессивностью, чувством голода. Доказано, что феромон дружелюбия действует именно через эту сенсорную систему. Американские фармацевты намереваются начать производство духов с добавлением столь полезного для общения вещества.

Возможно, для Моцартов XXI века искусство игры на музыкальных инструментах, да и сама композиция окажутся абсолютно ненужными. Реализовать музыкальный дар поможет компьютерное устройство, берущее на себя все второстепенные» функции, считают японские специалисты — создатели электронного оркестра. В отличие от систем, действующих по принципу искусственного интеллекта, новая система будет способна принимать решения и выкручиваться в любых ситуациях, где неприменимы запрограммированные правила и нормы. Человек, пользующийся системой, не обязан разбираться ни в компьютерах, ни в музыке. От композитора требуется лишь выбрать желаемый стиль, нажав клавишу, и напеть в микрофон пришедшую ему в голову мелодию, которая будет оркестрована машиной.

Мак Рейнольдс

Кто первый?

Майской пятницей в половине восьмого вечера Марв Селдерс (дом № 4011 по Камино де Пальмас, Таксон, шт. Аризона, США) сидел за столом на своем ранчо с двумя спальнями, за которое они выплачивали вот уже пять лет, и пытался свести дебет с кредитом. Ему потребовалось добрых два часа, чтобы прийти к потрясшему мир заключению.

Он посадил карандашом отметину на кончик носа и поморщился.

— Знаешь, Феб, — сказал он, — ничего другого не остается. Никак не выходит.

— О чем ты, Марв? — поинтересовалась Феб, занятая приготовлением обеда.

— Придется вернуть тот новый морозильник. Кстати, черт меня подери, чем тебе все-таки не угодил старый?

— Старый?

Она призадумалась, особо не расстраиваясь. Честно говоря, Селдерсам не очень-то и нужен был морозильник. Морозильной камеры в холодильнике было вполне достаточно, поскольку семья была небольшая.

— Понимаешь, Марв, нашему холодильнику уже почти четыре года. Эти новые морозильники… их все время рекламируют — по стереовизору, в газете. Отдав взамен старый, мы бы получили большую скидку.

— За старый мы еще не расплатились, — угрюмо напомнил Марв. — И чем же так хороши новые модели?

— Ну… старый был белого цвета. Это не модно.

— Все равно, — сказал Марв, — придется отослать морозильник обратно в магазин. Мы не в состоянии выплатить все рассрочки: за дом, машину, мебель, плавательный бассейн и за отпуск — помнишь? «Лететь сейчас, платить потом».

— Магазину это не понравится.

— Ничего, переживут.

Под конец разговора появился Старый Сэм.

— Помню, когда я был мальчишкой, — сказал он, — у нас был ледник. А лед для него развозили в фургоне. Мы, мальчишки, таскали из фургона кусочки льда и сосали, как леденец. Нам тогда некогда

Гарри зашел к Джиму Уиверсу.

— Босс, — сказал он, — мне только что позвонил Марв Селдерс. Сказал, что не может выплачивать за морозильник — он купил его несколько недель назад.

Джим Уиверс метнул в своего единственного клерка сердитый взгляд. Гарри пожал плечами.

— Я тут ни при чем.

Джим Уиверс задумался, потом мрачно оглядел магазин.

— Быть может, удастся снова продать его под видом нового, — сказал он наконец. — Слушай, позвони тому оптовику в Феникс и скажи, пусть отменит наш заказ на три новых морозильника. Магазин и так забит. Почти нет сбыта.

— Ладно, — сказал Гарри, — но учтите, покупателям нравится разнообразие. Зеленые, розовые, сиреневые, фиолетовые… чтобы можно было подобрать под цвет кухни.

— Это не твоя забота, — рявкнул Уиверс. — Да, послушай, как продаются эти финтифлюшки?

— Какие финтифлюшки, мистер Уиверс?

— Миксеры для коктейлей с атомными моторчиками, электрические расчески и зубные щетки и как их… авточесалки для спины. В любом случае они были заказаны в одной партии. Отошли их обратно.

Джим Уиверс круто развернулся и вошел в свой крошечный офис. Настроение было прескверное.

Он посидел, размышляя, затем включил видео- фон и набрал номер. На экране появилась девушка, и он попросил:

— Дайте Билла Уотерса.

Когда на экране появился Уотерс, Джим отчасти вызывающим, отчасти извиняющимся тоном сказал:

— Слушай, Билл, я намерен отложить заказ на «Бьюик-Кэйюз» на воздушной подушке.

Уотерс чуть не подпрыгнул в кресле:

— У тебя же на семью одна машина, Джим! Тебе просто необходим «Кэйюз»!

— Обойдусь пока без него, — ответил Уиверс. — Может, загляну попозже посмотреть, что у тебя есть из подержанных автомобилей.

— Дело хозяйское, Джим. Заезжай, когда захочешь. Но я все же уверен, что тебе не следует отказываться от новой машины. Неужели ты не понимаешь, что у новых моделей под капотом почти тысяча лошадей?

— Пока, Билл, — сказал Уиверс и вздохнул.

— До встречи.

Билл Уотерс выключил видеофон и повернулся к секретарше.

— Вот дьявол! — буркнул он и поморщился.

— Простите?.. — отозвалась секретарша.

— Мисс Хардинг, сообщите в Детройт о сокращении наших заказов. До двух машин оговоренных марок в месяц. Заказы будут увеличены, когда рынок улучшится.

— Боже, мистер Уотерс, и все это лишь из-за одного отказа? Год начался так хорошо.

Он мрачно взглянул на нее.